Стюардесса возвращается быстро. Расставляет перед Яной тарелки. Мясо, рыба, овощи, рис, паста, какой-то салат, хлеб, сыр… На маленьком столике места не хватает, ставят на мой тоже.
Яна берёт вилку и начинает есть.
Ест быстро, жадно, будто неделю голодала. Откусывает, жуёт, глотает, тянется к следующему куску.
Я хмурюсь.
Раньше Яна так не ела. Вообще. Она всегда следила за фигурой, за весом, за каждым кусочком, который отправляла в рот. Могла поковырять салат вилкой и сказать, что сыта. А тут…
– Вкусно? – спрашиваю.
Она поднимает на меня взгляд. Жуёт и кивает.
– Очень.
И снова утыкается в тарелку.
Я молча смотрю на часы.
Четыре часа лёту. Четыре грёбаных часа.
Я перевожу взгляд на её губы. На то, как она облизывает вилку. На то, как двигается её горло, когда она глотает.
Член не падает.
Яна пробует из каждой тарелки. Видно, что уже ковыряется, не хочет. Потом всё-таки откидывается на спинку кресла, выдыхает.
– Извини, – говорит тихо. – Я правда проголодалась.
– Ничего, – отвечаю.
Она сидит. Молчит. Потом резко встаёт.
– Я в туалет.
И выскальзывает за дверь, пока я не успеваю ничего сказать.
Я остаюсь один.
В кабинке тихо. Пахнет едой и ею. Её запах везде: на мне, на кресле, в воздухе.
Я откидываю голову назад, закрываю глаза.
Член стоит твёрдый, как камень и ни хрена не думает падать.
Я смотрю на часы. Четыре часа.
– Блять, – говорю в пустоту.
Поправляю ширинку. Бесполезно.
Глава 8.
* Аня *
Я закрываю дверь туалета и прислоняюсь к ней спиной.
Сердце колотится где-то в горле. Глухо, часто, бешено. Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю.
Глаза огромные, тёмные, зрачки расширены так, что радужки почти не видно. Щёки горят. Губы красные, припухшие, и на шее… на шее тёмное пятно. Я поворачиваю голову, рассматриваю. Засос. Он оставил на мне засос.
Боже.
Я провожу пальцами по этому месту и вздрагиваю. Кожа помнит его губы, его язык и дыхание. И от этого воспоминания у меня внутри всё скручивается и сладко, и страшно одновременно.
Я отворачиваюсь от зеркала, опираюсь руками на раковину.
Что я творю?
Я должна была сказать ему правду ещё в лимузине. Должна была найти в себе силы, а вместо этого позволила себя целовать и трогать себя.
Потому что я хотела. И это признание полностью лишает меня уверенности в собственных силах. Боюсь выйти из туалета.
Я хотела, чтобы он продолжал, чтобы его руки продолжали ласкать. Мне хотелось, чтобы он снова целовал меня так, будто я единственная, кто ему нужен.
Но я не должна забывать, что я не Яна. Я Аня. Та, которая сидит за компьютером сутками и, у которой личная жизнь ограничивается парой неудачных свиданий с программистами, которые боятся подойти ближе, чем на метр. Та, которая никогда не знала, каково это – когда тебя хочет такой мужчина.
А теперь знаю.
И теперь не знаю, как с этим жить.
Я включаю холодную воду. Ополаскиваю лицо, чтобы хоть немного привести себя в чувство. Смотрю на часы, а прошло только пять минут. Надо ещё потянуть время.
Я поправляю платье. Заправляю выбившиеся пряди за уши. Пытаюсь пригладить волосы – бесполезно, они торчат в разные стороны. Расчёски нет. Косметички нет. Ничего нет.