Максим вёл машину без резких обгонов, попыток выиграть три минуты и прочего дорожного героизма. Если видимость ухудшалась, сбрасывал скорость; если впереди возникал очередной перемёт, не проверял внедорожник на прочность, а обходил его по уже накатанной колее. Чем хуже становилась дорога, тем меньше мне хотелось следить за каждым его движением.
За окном всё происходило ровно наоборот. Мелкий утренний снег превратился в плотную стену, лес по обе стороны дороги постепенно терял очертания, а навигатор раз за разом пересчитывал маршрут, будто пытался мягко подготовить нас к тому, что обещанные два часа объезда были слишком оптимистичной фантазией.
Телефон завибрировал.
Полина написала:
«Юрий Павлович пока ждёт. Сказал, что до четырёх будет на месте, потом точно выезжает. Я предупредила про погоду».
Я посмотрела на часы, затем на время прибытия. Даже если бы дорогу внезапно расчистили, снег прекратился, а все машины впереди испарились, мы успевали с запасом. При нынешней скорости даже мой профессиональный оптимизм отказывался считать это реалистичным графиком.
— Заказчик? — спросил Максим.
— Пока ещё да. Если я появлюсь после четырёх, вероятно, уже бывший.
— Далеко до него?
Я развернула телефон так, чтобы он увидел экран.
— Два часа сорок минут, если верить навигатору.
Максим мельком посмотрел.
— Я бы ему сейчас особенно не верил.
— Спасибо, успокоили! — довольно резко ответила я.
— Могу сказать, что мы обязательно успеем.
— И чем это поможет?
— Ничем. Зато прозвучит приятнее.
Я усмехнулась и снова убрала телефон.
— Вы постоянно используете честность как универсальное оправдание для неприятных новостей?
Он помолчал, пропуская встречную машину.
— Никогда об этом не задумывался. Хорошая стратегия, надо пользоваться чаще.
— Я тоже попробую. «Юрий Павлович, честно предупреждаю: второй камин в вашем ресторане выглядит безумием», — сказала я голосом строгой учительницы.
Максим рассмеялся, и его смех оказался неожиданно нормальным — не той короткой усмешкой, которой он обычно сопровождал наши споры, а вполне искренней реакцией человека, впервые столкнувшегося с великой тайной отношений между дизайнером и заказчиком.
— Теперь понимаю, зачем вы едете к нему лично.
— Вот именно. По телефону очень трудно определить, человек понимает масштаб работ или просто вчера вечером увидел красивую фотографию в интернете.
— И камин сразу оказался виноват.
— Камин пока легко отделался. В планировке куча ошибок, но Юрия Павловича последние сутки волнует отопительный прибор.
— Может, он начинает с задач, которые способен решить.
Я повернулась к Максиму.
— Это сейчас была попытка оправдать заказчика?
— Я его даже не знаю. Так, профессиональное наблюдение.
— Вы всё ещё тот самый человек, который просто «занимается логистикой»? — я внимательно оглядела Максима.
— Пока да.
— Загадочная профессия. Чем больше спрашиваешь, тем меньше знаешь.
— Отличительный признак серьёзной отрасли.
На заправке Максим показался мне человеком из тех, кто с удовольствием объясняет окружающим, как правильно устроен мир, однако за несколько часов это впечатление успело измениться. Он действительно давал советы, зато довольно спокойно переживал, когда их игнорировали.