Глава 1. Алина
— Папа, там какая-то тётя пришла!
Я сначала даже не поняла, что девочка сказала именно «папа».
Малышка лет пяти стояла передо мной босиком, придерживая одной рукой дверь, а в другой сжимая надкусанное яблоко. На ней была жёлтая футболка с единорогом и короткие домашние шорты, светлые волосы собраны в два неровных хвостика, один из которых почти успел развалиться.
Совершенно обычный ребёнок в совершенно обычной квартире.
Только квартира принадлежала нам с мужем.
— Позови, пожалуйста, маму, — произнесла я, всё ещё не двигаясь с места.
Девочка нахмурилась.
— Мама в душе. Я папу позову.
Одна короткая фраза вдруг заставила сердце ударить быстрее…
Девочка обернулась в глубину квартиры и громко крикнула:
— Пап! Тут тётя к тебе!
Точно, ошибки быть не могло.
Я осталась стоять на лестничной площадке и смотрела поверх её головы в знакомую прихожую, которая за несколько лет изменилась настолько, что теперь больше напоминала декорацию, собранную из вещей чужой семьи. Возле стены стояли маленькие розовые сапоги, рядом с ними — мужские ботинки, на крючках висели детская куртка и женский пуховик. Старую обувницу, которую мы когда-то привезли сюда с дачи, выбросили, дешёвое зеркало сменилось большим овальным, а на комоде появились фотографии в одинаковых светлых рамках.
Квартира принадлежала нам с Игорем. Во всяком случае, именно так я думала до этого утра.
Мы купили её семь лет назад, когда муж убедил меня, что свободные деньги лучше вложить в недвижимость. Первое время двушку сдавали, потом арендаторы съехали, и Игорь предложил оставить её за собой: говорил, что оборудует здесь кабинет и иногда будет приезжать работать, потому что в офисе его бесконечно отвлекают. Мне эта идея тогда не особенно понравилась, но причин спорить я не увидела. Последний раз я приезжала сюда года три назад и прекрасно помнила полупустые комнаты, письменный стол у окна и диван, на котором Игорь якобы иногда оставался до позднего вечера с документами.
Теперь на полу возле стены лежал детский самокат, а на фотографии, стоявшей ближе остальных, мужчина обнимал женщину и ту самую девочку на фоне моря.
Мне даже не пришлось подходить ближе, чтобы узнать моего благоверного.
Игорь появился в коридоре через несколько секунд. На нём были серые спортивные штаны и футболка, которые я сама купила весной, когда он пожаловался, что старые домашние вещи давно пора выбросить. Муж шёл, глядя в телефон, но, заметив меня, остановился так резко, будто наткнулся на стену.
— Алина?
Девочка посмотрела сначала на него, затем на меня.
— Пап, ты её знаешь?
Он не ответил дочери, и этого оказалось достаточно, чтобы внутри меня что-то неприятно оборвалось.
За двенадцать лет брака я научилась читать Игоря лучше, чем когда-то умела читать собственные эмоции. Я знала, что уголок его рта едва заметно подрагивает, когда он старается не рассмеяться, что во время неприятного разговора он начинает тереть большим пальцем костяшку указательного, а когда врёт и опасается раскрытия лжи, у него напрягается шея.
Сейчас она напряглась сразу.