— Если это действительно то, что, по твоему мнению, произошло, то нам предстоит разобраться с гораздо большим дерьмом. Но это, блядь, вполне можетподождать денек. Не так ли? Используй все остатки человеческой порядочности, которые остались у тебя в этом черном сердце, Билли, и подумай о Ретте и Грее. Подумай об Ангеле. Мы можем вернуться к войне завтра, но сегодня я прошу тебя –умоляю тебя – о прекращении огня.
Чувство вины и сожаление захлестнули меня, и я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать горячие слезы, покалывающие глазные яблоки. — Ты хочешь перемирия? — прохрипела я, убедившись, что понимаю его.
— Да, — выдохнул он, выглядя совершенно измученным. Кровь стекала по его пухлым губам, и это не должно было быть так сексуально, как было. — Пожалуйста, Билли. Они прошли через все это бок о бок с нами. Сегодняшний день посвящен не толькотебе . Он посвящен им. Всем. Всем нам. Им – нам – отчаянно нужно снова почувствовать себя семьей. Даже если это всего на один день. Разве ты этого не видишь?
Его большой палец погладил мою скулу, и по мне пробежала обжигающая дрожь. Когда он вообще успел коснуться моего лица?
— Билли… Роза… всего один мирный день. Ради них. Это все, о чем я прошу.
Он играл нечестно, называя меня Розой, как будто апеллировал ко мне прежней. Той, которая любила его безоговорочно. Той, которая простила бы емувсе . Ее уже давно не было.
— Не думаю, что смогу, — призналась я сдавленным шепотом. — Я не настолько хороша в притворстве, и прямо сейчас я бы предпочла плавать с пираньями, чем играть в счастливую семью с тобой, Джейс.
Агония, исказившая его лицо, чуть не заставила меня громко ахнуть, но он прогнал ее, ударив кулаком по стене и отвернувшись от меня. Снова сглотнув, я попыталась собраться с силами, чтобы уйти, но ничего не нашла. Я не могла уйти. Может, он и не прикасался ко мне, но, тем не менее, держал меня в плену своим присутствием.
— Ладно, — выплюнул он. — Тогда не надо. Будь со мной такой холодной и язвительной, какой ты, блядь, хочешь, но поменяй свой язык, свой тон на противоположные тому, что ты имеешь в виду. Таким образом, ты сможешь выплеснуть свое дерьмо, ия пойму , но остальные смогут делать вид, что у нас все нормально. Ты можешь сделатьэто ?
Я нахмурилась. — Ты имеешь в виду, что если я захочу сказать: Джейс, придурок, заткнись нахуй…
— Ты бы сказала,Джейс, милый, я обожаю, слушать как ты говоришь. — Он изобразил приторно-сладкий девичий голос, чтобы продемонстрировать это.
Мои губы дрогнули от удовольствия, но я прикусила щеку, чтобы сдержать улыбку. Смогу ли я это сделать? Я не могла согласиться на перемирие после нашей ссоры; раны были слишком свежи, черт возьми. Но могла ли я препираться с ним кодовыми словами?
— Хорошо, — согласилась я. — В таком случае, Джейс, милый, эта рубашка тебе очень идет. — Я захлопала ресницами и улыбнулась, говоря это, затем развернулась и распахнула дверь, не дожидаясь ответа.
— Эй! — рявкнул он мне вслед. — С моей одеждой все в порядке!
Я тихо усмехнулась про себя, возвращаясь в гостиную. Может, его идея и правда имеет смысл. Было бы даже забавно разносить его в пух и прах так, чтобы никто больше не понимал, что я вообще говорю. И он действительно был прав насчет того, что нужно уважать усилия Ретта и Грейсона. И Ви тоже.