«Кстати, о смерти… Как думаешь, такое происходит со всеми умершими?» — спросил как-то Том.
«Если бы это было так, то людей с голосами в голове было бы куда больше», — рассудил Джерри. — «Но поскольку ты единственный знакомый мне ребёнок с сознанием зрелого взрослого, я так не думаю. Кто знает. Может, в будущем ты сможешь в этом разобраться».
«Я вообще-то не планирую умирать».
«Просто убедись, что то, чем ты пожертвуешь ради бессмертия, не сведёт тебя с ума и не заставит зависеть от регулярных ритуалов с кровью девственниц».
«А кто такая девственница? Ты о той даме, про которую нас постоянно заставляют читать? Потому что я сомневаюсь, что можно добыть кровь из той, кто умерла и разложилась почти две тысячи лет назад…»
«Забей. Узнаешь, когда подрастёшь».
«…Насколько подрасту?»
«Когда перестанешь считать, что "девчонки — это фу"».
«Я никогда не был настолько инфантильным, чтобы так думать. Все дети одинаково омерзительны. Кроме меня, разумеется». Том смерил презрительным взглядом из окна спальни детей, прыгающих на игровой площадке, совершенно не подозревающих о его внутреннем диалоге.
«А ну, будь паинькой».
«Ты имеешь в виду: "не дай им понять, насколько сильно ты их ненавидишь"».
«Именно. ПРИТВОРИСЬ хорошим. Исключение — откровенные задиры. Если тебе прям не терпится сорвать на ком-то злость, найди козла отпущения, чтобы твой отпор выглядел оправданным. Так ты не вызовешь никаких подозрений в психопатических наклонностях, пока не обретёшь достаточно власти, чтобы тебе уже никто не мог дать сдачи».
«Да-да, я помню, никаких задушенных кроликов, даже если их владельцы — самые бесячие люди в мире. Я всё понял».
«И никаких пыток без последующего стирания памяти».
«Кстати, о стирании памяти — не поможешь с этим? Потому что я умею заставлять вещи летать, светиться, ломаться, гореть, расти, сжиматься и менять цвет, я могу приманивать к себе предметы и разговаривать со змеями, но вот заставить людей забыть что-то у меня почему-то не выходит. Ну, то есть выходит, но они забывают не то, что нужно, и потом днями ведут себя как придурки, а это… не есть хорошо».
«Прости, без понятия. Вся эта тема с "магией" — полностью твоя парафия».
«Хмф».
Да, Джерри был крайне интересной сущностью и очень полезной. За исключением тех случаев, когда дело касалось помощи Тому в управлении его собственными странными силами. Джерри не имел к этому никакого отношения, разве что подкидывал идеи, как выжать максимум из его весьма ограниченного арсенала. Пока что Том завоевал подобострастную преданность большинства детей в приюте, равно как и своих школьных товарищей, благодаря тому, что у него всегда были припрятаны сладости. Никто особо не задавался вопросами, так как «этот милый мальчик Том» славился тем, что сам никогда не ел конфеты, но всегда охотно делился с другими. Все предполагали, что каждый раз, получая гостинец, он просто откладывал его, а потом доставал, если кто-то просил.
На самом же деле Том (и Джерри) просто использовали магию, чтобы копировать одни и те же конфеты, которые раздавали на то самое Рождество несколько лет назад. Тот факт, что они до сих пор не испортились, красноречиво говорил о количестве искусственного сахара в этой дряни. Том точно знал, что в ближайшее время к ним не притронется.
