– Ты должен пропустить меня, – сказала она ему, держась за моё плечо для равновесия и протискиваясь между нами. Её тело на мгновение прижалось к моему, мокрое и горячее, и я почувствовал запах мыла и влажной кожи. Она прижимала одежду к груди, поддерживая рваное полотенце, которое норовило сползти. Джаспер усмехнулся и наклонился, чтобы хорошо заглянуть ей между ног – его взгляд был откровенным, жадным, и он даже не пытался это скрыть. Она просто покачала головой, краснея, и прикрыла рукой ягодицы, поднимаясь по лестнице. Джаспер быстро – почти неуловимо – ущипнул её под полотенцем, и она взвизгнула, развернулась и оттолкнула его руку. Она смеялась – звонко, заливисто, – и пыталась отступить, но он держал нижний край полотенца, не давая ей уйти.
– Отстань, зануда! – прикрикнула она на него, но в голосе её слышались смешливые нотки. Она сама держалась за нижний край полотенца, защищаясь, но другая её рука невольно опустилась, и одна грудь оказалась открытой – она дрожала и покачивалась, пока она смеялась, её сосок был твёрдым и тёмным на фоне бледной кожи. Томас и Стивен смотрели на её грудь, их глаза были широко открыты, и они, казалось, забыли, как дышать. Джаспер наклонялся и заглядывал на её киску – его взгляд был настолько пристальным, что я сам почувствовал жар. Она продолжала пятиться в хижину, а он полз за ней на четвереньках, пока она не оказалась внутри, а он – наполовину в дверях, и мы, трое остальных, вытягивали шеи, чтобы увидеть, что происходит. Джастин снова взвизгнула и бросилась в свою комнату за перегородкой, а Джаспер в итоге победоносно помахал нам полотенцем, которое ему удалось отобрать. Я пробрался мимо него и нашёл жену, прячущуюся за перегородкой и натягивающую майку через голову. Я схватил её и крепко поцеловал – в этом поцелуе было всё: и ревность, и желание, и благодарность, и безумная любовь. Я провёл рукой по её животу вниз, нашёл её влажной – мокрой, горячей, пульсирующей, – и вставил палец, чувствуя, как она сжимается вокруг него, как её дыхание сбивается, и она прикусывает моё плечо, чтобы не закричать.
—
Томас
Когда мы все вошли внутрь, я слышал, как Пол и Джастин тихо разговаривают за занавеской – их голоса были приглушёнными, интимными, и я старался не вслушиваться, хотя каждое слово, казалось, проникало в мои уши. Я начал готовить ужин – чистить рыбу, нарезать лук, разжигать огонь в печи, – а Джаспер и Стивен сели за стол и принялись играть в карты, их пальцы ловко перебирали колоду. Близились сумерки, и мы расставили свечи по всей хижине – десяток маленьких огоньков, которые отбрасывали танцующие тени на бревенчатые стены. Мы обсуждали, как распределить новый запас, чтобы его хватило на предполагаемые полгода, и я чувствовал, как в воздухе висит напряжение, смешанное с предвкушением.
Джастин наконец выглянула из-за занавески – сначала показалась её голова, потом плечи, и она встретилась взглядом с Джаспером, который смотрел на неё с плотоядной усмешкой. Она покраснела, но не отвела глаз, и посмотрела туда, где сидели Стивен и я. Затем она выскользнула из спальни – бесшумно, как кошка, – и подошла сзади к Стивену, который сидел к ней спиной и ещё не видел её. Джаспер же оглядел её с ног до головы – одобрительно, медленно, не скрывая своего восхищения, – и одобрительно кивнул. Она улыбнулась в ответ, нервно проведя руками по своим бёдрам, словно проверяя, на месте ли ткань.