Пролог.
Воздух на кухне тяжелый, пропитанный запахом горелой муки и плавящегося сыра. Жар от печи обжигает лицо даже на расстоянии, а спина давно взмокла от пота под плотным кителем. Четырнадцатый час смены тянется, как густая, липкая карамель.
Я мечтаю только об одном – снять эти проклятые рабочие ботинки и просто лечь.
– Анна! Какого черта ты копаешься?! – резкий окрик заставляет меня вздрогнуть, едва не порвав тонкое тесто.
Босс стоит прямо надо мной. Его лицо перекошено от вечного недовольства, маленькие глазки злобно буравят мою уставшую спину. От него несет дорогим парфюмом, который тошнотворно смешивается с кухонным чадом.
– Заказ на пятый стол висит уже десять минут! – рычит он, брызгая слюной. – Ты вообще шевелиться умеешь, или мне найти нормального пиццайоло, а тебя вышвырнуть на улицу без зарплаты за месяц?
– Я… я почти закончила, – мой голос звучит хрипло. Рассудок привык просчитывать риски: спор с ним сейчас обойдется мне слишком дорого. Мне нужны эти деньги, чтобы оплатить счета.
– Еще одно слово пререканий, и я влеплю тебе такой штраф, что будешь работать бесплатно до конца года! – он бьет кулаком по металлическому столу так, что подскакивают контейнеры с начинкой, и разворачивается, уходя в прохладу зала.
Я закусываю губу до металлического привкуса крови. Пальцы мелко дрожат, пока я распределяю соус по лепешке. Чувство острой, удушающей несправедливости сжимает горло, но я заставляю себя дышать. Просто дотерпеть. Еще полчаса.
Улица встречает меня пронизывающим холодом. Проливной осенний дождь бьет наотмашь, мгновенно промачивая тонкую куртку. Разница температур после раскаленной кухни вызывает крупную дрожь, бегущую от затылка по всему телу.
Я иду по темному тротуару, шлепая стертыми ногами по глубоким лужам. Вокруг ни души, только тусклый свет фонарей отражается в мокром асфальте. Тоска внутри такая густая и темная, что кажется, будто этот ливень смывает последние крупицы моего существования в серые стоки. Кому я вообще нужна в этом огромном, холодном городе?
Сквозь шум воды до меня доносится тихий, надрывный звук.
Я замираю, вслушиваясь. Писк. Жалобный, полный отчаяния и боли.
Поворачиваю голову и вижу на проезжей части крошечный, дрожащий комочек. Грязный котенок сидит прямо на разделительной полосе, ослепленный дождем, не в силах сдвинуться с места.
Сердце екает, сжимаясь от острой жалости. Мое тело действует быстрее, чем мозг успевает оценить ситуацию. Я бросаюсь вперед, прямо на скользкий асфальт, вытягивая руки к мокрой шерстке.
– Тише, маленький, я здесь, – шепчу я, подхватывая дрожащее тельце, чувствуя его бешено колотящееся сердечко.
В этот момент асфальт вокруг меня озаряется ослепительным, режущим светом.
Оглушительный визг тормозов вспарывает тишину улицы. Я успеваю лишь повернуть голову. Два огромных желтых глаза автомобиля несутся прямо на меня. Удар. Треск. Вспышка боли, настолько яркая, что она мгновенно стирает все мысли, звуки и сам дождь.
И наступает абсолютная, звенящая темнота.
Холод.
Первое, что я чувствую, – это пробирающий до костей холод, забирающийся под одежду. Но это не холод дождя. Твердая поверхность подо мной неприятно царапает щеку.