Избитый торговец сбегает, оставляя после себя запах крови и первобытного страха. Я едва успеваю стереть красные капли с деревянного пола, как колокольчик над входной дверью мелодично звенит.
Воздух в пекарне мгновенно тяжелеет, словно перед мощной грозой. На пороге появляются они. Трое мужчин, чье присутствие заставляет пространство физически сжиматься. Ароматы печеного теста, сыра и чеснока отступают под натиском запахов дорогого табака, терпкого дерева и морозного ветра.
Они проходят к лучшему столу в углу. Посетители, жующие мою "белую пиццу", инстинктивно вжимают головы в плечи. Слишком уж подавляющая, плотная аура исходит от этой троицы. Через пару минут кухня пустеет, мы остаемся одни.
– Мы слышали о проблемах с поставками, – произносит черноволосый лорд, тот самый, что смеялся в прошлый раз. Его темные глаза опасно сужаются. – Кто посмел тронуть твои припасы, Мирабель?
Его голос звучит мягко, но в нем отчетливо слышится обещание чудовищной расправы. Я вытираю руки о фартук и подхожу к их столу. Жар от печи греет мне спину, придавая уверенности.
– Проблема уже решена, – отвечаю я ровно, складывая руки на груди. – Мой бизнес – это мои правила и мои риски. Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то решал мои конфликты.
– Какая упрямая независимость, – усмехается лорд с резкими чертами лица, Кассиан. Его холодный, проницательный взгляд скользит по моей шее, вызывая толпу колючих мурашек. – Но гордость не защитит от подожженной ночью двери.
Широкоплечий гигант, Дариус, сидит молча. Под тонким сукном его рубашки перекатываются литые, каменные мышцы. Он не сводит с меня тяжелого, темного взгляда, от которого внутри всё переворачивается, а дыхание становится поверхностным.
Между мужчинами проскакивают невидимые, но ощутимые искры. Черноволосый лорд подается вперед, опираясь локтями о стол, словно отгораживая меня от остальных. Кассиан в ответ лишь насмешливо выгибает бровь, а гигант шумно, почти по-звериному втягивает носом воздух, в котором витает мой запах.
К вечеру, когда на улицу опускаются густые сумерки, я отправляю уставшую Лию домой. Запираю входную дверь на тяжелый засов.
Я завариваю свежий чай с сушеной мятой и чабрецом. Ставлю на их стол три глиняные кружки, от которых поднимается ароматный пар. Сажусь на край табурета напротив. В полумраке кухни, освещенной лишь отблесками углей из печи, я чувствую себя крошечной птичкой, случайно залетевшей в логово к трем опасным, голодным хищникам.
От их тел исходит обжигающий жар. Мое сердце колотится где-то в горле от этого сумасшедшего, животного магнетизма, который тянет меня к ним вопреки всякому здравому смыслу.
Мужчины синхронно поднимаются из-за стола, собираясь уходить. Пространство между нами сокращается до минимума.
Внезапно Дариус делает резкий шаг. Его колоссальная фигура заслоняет свет. Прежде чем мой рассудок успевает отдать команду отступить, его тяжелая, горячая ладонь ложится мне на талию.
Он делает одно уверенное движение, и я оказываюсь впечатанной в его твердую, как скала, грудь. Воздух выбивает из легких. Жар его тела проникает сквозь грубую ткань моего платья, обжигая кожу до самых костей.