— Кто будет присутствовать? — спросила Ферония, отодвигая чашу, от которой пахло слишком сладким молоком.
— Титаны Монтар, Рэдхэд и Альбус уже приглашены, — ответила служанка, опустив голову. — Принцепс велел начать сразу после вашего завтрака.
— Значит, завтрак можно считать оконченным, — произнесла Ферония, поднявшись и даже не прикоснувшись к хлебу.
Спускаясь по знакомой лестнице, она чувствовала на себе взгляды придворных, поспешно отступавших к стенам. Вчерашнее возвращение уже успело обрасти слухами, и теперь каждый встреченный человек пытался незаметно разглядеть её живот. Понимая, что ничего скрыть больше невозможно, Ферония шла с поднятой головой, хотя внутри ей хотелось развернуться, запереться в комнате и не выходить до самого рождения ребёнка.
У дверей малого зала стояли четверо стражников-орков, одетых в парадные цвета Центральных земель. Увидев принцессу, они одновременно склонили головы, а старший, открывая перед ней дверь, сообщил, что остальные уже собрались. Ферония задержалась всего на мгновение, заставляя себя успокоиться, затем вошла.
Принцепс стоял во главе длинного стола, изучая разложенную перед ним карту королевства. Монтар, занявший место возле окна, смотрел во двор, скрестив руки на груди. Рэдхэд сидел у камина, вытянув раненую ногу и положив ладонь на подлокотник, а Альбус, расположившийся рядом с братом, казался ещё бледнее, чем накануне. Все трое повернули головы одновременно, услышав её шаги.
Встретившись взглядом с Монтаром, Ферония едва заметно замедлилась. Он смотрел на неё без привычного требования подойти, и это молчаливое ожидание, ставшее для него новым, почему-то причиняло больше боли, чем прежние приказы.
Рэдхэд, поднявшись ей навстречу, склонился в почтительном поклоне. Движение отозвалось болью, заставившей его на мгновение стиснуть зубы, однако он тут же улыбнулся, скрывая слабость. Ферония вспомнила вчерашние поцелуи, тёплую ладонь на животе и обещание ждать, после чего почувствовала, как щёки предательски нагрелись.
— Ваше высочество, — произнёс Рэдхэд, выпрямляясь и не сводя с неё единственного глаза.
— Титан, — ответила Ферония, проходя мимо и не позволяя ему коснуться её руки.
Альбус тоже поднялся, придерживая повреждённое плечо. Поклонившись, он не стал приближаться и лишь молча указал ей на приготовленное кресло. Ферония села между отцом и тремя титанами, сразу почувствовав, как выбранное место превращает её не в участницу разговора, а в предмет, положенный посреди стола для справедливого раздела.
Дождавшись, когда все займут места, Принцепс сложил карту и отложил её в сторону. Он выглядел так, будто вчерашней ссоры не существовало: лицо оставалось спокойным, голос — ровным, а руки, лежавшие на столе, не выдавали ни усталости, ни гнева. Только Ферония, заметившая посеревшую кожу под его глазами, понимала, что отец тоже не спал.
— Я собрал вас, намереваясь прекратить неопределённость хотя бы до рождения ребёнка, — начал Принцепс, обводя присутствующих тяжёлым взглядом. — Вчера каждый успел заявить о своих правах, однако ни одно заявление не может быть подтверждено до появления Сигила Титана. — До родов Ферония останется в Центральном замке, — продолжил Принцепс, сцепив пальцы перед собой. — Ни один из вас не увезёт её в собственные земли, не попытается скрыть от остальных и не станет требовать признания отцовства прежде, чем проявится метка ребёнка.