Веселились на всю катушку, хотя им-то как раз нужно лить слезы, а не отплясывать. В разгар этой свистопляски кто-то поджег здание консульства. Давайте похлопаем товарищам Ли Ханьцзюню, Лю Жэньцзину, а также двум молодым коммунистам, являющимся не делегатами нашего съезда, а лишь одними из его организаторов, — Мин Ли и Мяо Ронгу. Все тоже рассмеялись и весело захлопали в ладоши. — При этом, заметьте, я вовсе не утверждаю, что это именно они испортили белогвардейской банде праздник, — со смехом сказал Мао, вызвав новый прилив дружного и веселого хохота. — Нет, нет, это не они! — сказал Чжан, смеясь. — Конечно, не они, куда им! — со смехом добавил Усатый. — Товарищи Мин Ли и Мяо Ронг, вы можете быть свободны, идите отсыпаться, — тоном доброго руководителя приказал Мао Цзэдун. * * * Сыщик Рогулин был по отцу русский, а по матери и по внешности — китаец. Трубецкому посоветовали его как лучшего специалиста по сыску во всем Шанхае, и в час дня полковник и сыщик неторопливо брели по набережной реки Хуанпуцзян. Вдалеке виднелось тронутое пожаром здание российского консульства. — Господин Рогулин, у вас, благодаря происхождению, весьма удачная внешность. Это очень хорошо. Начните с выяснения, кто из китайцев присутствовал на вчерашнем празднике. — Нельзя ли сразу оговорить сумму предполагаемого вознаграждения? — напрямую задал вопрос Рогулин. — В зависимости от успеха нашего предприятия, господин китайский Шерлок Холмс. Скажите, что делают эти люди? — Трубецкой обратил внимание на то, как с некоторых лодок рыбаки запускают водоплавающих птиц, а потом притягивают их к себе на веревке. — Очень просто, — усмехнулся Рогулин. — Ловят рыбку на баклана. Привязывают глупую птицу за ногу, горло перетягивают кольцом, чтобы баклан не мог глотать, и отпускают на некоторое расстояние. Баклан ныряет, хватает рыбу, но проглотить не может, и тут его подтягивают за веревку и рыбу вытаскивают из его клюва. — Замечательный способ! — подивился полковник. — Китайцы весьма хитроумны. — Не зря они изобрели бумагу и порох. — Учтите, господин Рогулин… Вы, конечно, знаете, что у искомого прохвоста есть богатые покровители? — Боитесь, что они перекупят меня? Уж не хотите ли мне перетянуть горлышко? — Нет. Но, если что, я его вам попросту перекушу. Видите, какие у меня крепкие клыки? — И Борис Николаевич оскалился, являя взору сыщика два ряда безукоризненных белейших зубов, коими всю жизнь особо гордился. * * * По окончанию очередного дня съезда Мао Цзэдун, Хэ Шухэн, Мяо Ронг и Мин Ли отправились погулять по местам Сунь Ятсена, основателя китайского освободительного народно-демократического движения, создателя партии Гоминьдан. Они шли по улице Синан, и Мао показал: — Вот это и есть дом Сунь Ятсена. — Жаль, что он сейчас скрывается в Японии, и мы не можем сходить к нему в гости, — вздохнул Усатый. — А неплохой у него домик! — сказал Мин. — Даже, я бы сказал, богатенький.
— Конфуций, ты только больше никому не рассказывай, как вы с Лю Жэньцзином подпалили русским усы, — посоветовал ему Мао. Все четверо свернули на улицу Фусин и отправились в сторону парка. — Об этом потом напишешь мемуары, когда наша партия победит, а ты будешь одним из министров коммунистического правительства, — добавил Усатый, поглаживая усы, будто это ему их подпалили. — Министром по делам конфуцианства, — пошутил Тигрёнок. — У тебя была кличка Конфуций, отныне ты должен зваться Огненный Конфуций! — Поэт Мао похлопал Мин Ли по плечу. — Совершить подвиг и никому об этом не сказать: вот поступок истинного добродетельного мужа, — тотчас извлеклась цитата из великого китайского мудреца и проповедника. — Ну сейчас посыплются цитаты из Конфуция! — засмеялся Усатый. — Поговорим о чем-нибудь другом, кроме пожара в русском консульстве. — Похоже, у коминтерновцев голова кругом пошла от нашего революционизма, — усмехнулся Мао. — Маринг вообще разъярился по поводу избранной нами тактической линии, — сказал Хэ. — Ленин не верит в возможность интернациональной революции в Китае. Боится, что наша интеллигенция склонна к национализму. — Мао пнул ногой подвернувшийся камешек, а Усатый продолжил: — Идеи заботливого национализма легче воспринимаются массами. В отличие от абстрактного и беззаботного интернационализма, за который ратует Коминтерн. — Да, — согласился Мао. — Коминтерн нацелен на новую политику в Китае. В ее основу положена особая теория антиколониальных революций, разработанная Лениным. — Поэтому Маринг и Никольский так рассердились на нас за нашу программу тактических действий. Они вошли в парк Фусин. В 1921 году он еще носил многие черты французских парков, причудливо сочетающиеся с чисто китайским парковым стилем. Мао и Ронг чуть отстали от Мина и Хэ, шли поодаль. Мимо пробегали дети, запускающие бумажного дракона. — Представь себе, — засмеялся Мао. — Однажды, когда мне было лет шесть, соседские мальчики запускали летучих змеев, а мне не давали. Тогда я снял со стены картонный портрет Конфуция и из него сделал себе змея. Летал он превосходно, но и высекли меня отменно. Неделю не мог сидеть. С тех пор я как-то Конфуция недолюбливаю. Усатый от души рассмеялся. Вдалеке уже показался пруд, по которому плавали рыбацкие лодки. Догнав своих старших товарищей, Ронг и Мин попросили поделиться причиной смеха, и Усатый пересказал им историю Мао о драконе, сделанном из Конфуция. Отсмеявшись, Ронг обратился к поэту: — Мао, прочти что-нибудь. — Про изумрудные воды, — добавил Мин. И поэт не заставил себя упрашивать: Изумрудные воды прозрачной реки, По которой рыбачьи снуют челноки. Вижу, сокол взмывает стрелой к небосводу… Всё живое стремится сейчас на свободу… — Красиво. Очень. Мао, помнишь, я тебя спрашивал… — начал Ронг, но Мао уже отвечал ему: — Я обдумал твой вопрос, Мяо Ронг. — И что ты ответишь мне? — Отвечу так: валяй, парень, крестись! Если это единственное условие твоей женитьбы, то нет ничего страшного, коли ты покрестишься.