Сразу же вся романтическая атмосфера растворяется. Я чувствую, как напряжение растёт вместе с моим смущением.
Работа не отпускает меня. Наверное, волшебство — это не для меня. Вот прямое тому доказательство. Начальник не может ничего без меня найти.
Рутина накрывает с головой.
— Я сейчас на встрече. Я всё подготовила и положила на ваш стол, — кривлюсь и замечаю недовольный взгляд Романа. — Может, вы сами поищете? Мне надо идти.
— Неважно, что ты делаешь. Я перерыл весь стол. Там ничего нет! Где ещё может лежать папка? Это очень важный проект, — разоряется Семён. — Если мы потерпим неудачу по твоей вине, я с превеликим удовольствием тебя уволю.
Его слова не оставляют места для обсуждений, и я чувствую, как в груди скапливается отвращение.
— Но я…
Сложно продолжать разговор, когда мой вечер с Романом рушится на глазах. Я не могу допустить, чтобы он наблюдал за мной во время этого унижения.
Выбегаю на улицу и начинаю тараторить начальнику, рассказывая, в какой именно угол я положила папку.
— Какого хрена ты убрала документы в оранжевую папку? — возмущается он, уже высасывая недовольства из пальца.
— Семён…
Внезапно я ощущаю, как Роман встаёт рядом, его руки тихо скользят к моему телефону, забирая его у меня. Взгляд на его лице становится решительным.
— Семён, — произносит он, зло, но уверенно.
Я замираю от неожиданности. А Роман продолжает с явным раздражением:
— Не знаю, что у вас там случилось, но Анастасия, — он смотрит на меня.
— Юрьевна, — шепчу, это единственное, что мне в голову приходит.
— Юрьевна, — повторяет Роман, — в отпуске. Попрошу не отвлекать её. Все рабочие вопросы необходимо решать на работе в рабочее время. Вопросы?
Слышу, что в трубке поднимается целый гомон из недовольств моего начальника. Его счастье, что он понятия не имеет, с кем говорит. И искренне надеюсь, что и не узнает…
Роман продолжает слушать, но как только на том конце провода наступает тишина, в его голосе слышны стальные нотки:
— Пошёл к чёрту, Семён. Ещё раз позвонишь, я найду тебя, и ты лишишься работы.
Задираю брови и смотрю на Романа широко открытыми глазами. Я в шоке…
Как только он отключает звонок, воздух становится легче, а я вмиг чувствую себя освобождённой.
— Прости…
— Можешь не извиняться, Настя, — говорит Роман, возвращая мне трубку. — Просто в следующий раз не бери телефон на встречи со мной. У нас должно быть время только для нас.
Я смотрю на него, не веря, что он так себя ведёт. Его уверенность и смелость вызывают во мне уважение. Отношение к моему начальнику меняется, хотя я всё ещё чувствую напряжение.
Но Роман Витальевич приобретает совершенно новые черты.
— Спасибо… — произношу я, не зная, как ещё выразить благодарность за его поддержку.
— Всё в порядке. Я не потерплю, чтобы кто-то так обращался с тобой, — говорит он и, чуть наклонив голову, смотрит мне в глаза.
Это снова та атмосфера, когда слова становятся невыразимо важными и делают момент особенным. В нашем общении что-то меняется: от страха и смущения до чувства тотального понимания.
— И часто ты получаешь подобные звонки на отдыхе? — Роман указывает рукой на вход, негласно предлагая войти в ресторан.