Хотя Дедал уже изобрел топор, бурав и пилу, но не видно, чтобы прибегали к этому последнему орудию при постройке кораблей, перенесших греков в Троаду. Как оружие воинов, так и другие инструменты были из меди, которой придавали твердость закалом; ибо бронза (сплав меди и олова) была известна лишь позднее, и древние отлично умели делать то, что мы делаем довольно дурно, – т. е. закалять медь посредством быстрого охлаждения металла, нагретого докрасна. В эпоху Троянской войны железо было известно, но еще не найдено было искусства очищать его и делать ковким, так что этот металл не входил тогда в состав инструментов и орудий. То есть механические искусства были лишены своего первого агента, ибо железо есть душа промышленности.
Впрочем,Илиада иОдиссея свидетельствуют также, что искусство плавить и соединять металлы, уменье резать их и гравировать на них существовало у самых древних народов Греции и Азии. Работы Вулкана, описанные Гомером, дают понятие о металлургии уже весьма развитой. Даже допуская некоторое поэтическое преувеличение в том, что говорит Гомер о троянской Минерве и о великолепии золотых статуй, украшавших дворец Антиноя, невозможно не видеть в этом описании доказательства существования металлургии, сделавшей уже в то время великие успехи. В этом случае, как и во всяком другом, преувеличение всегда указывает на некоторую действительность. Где бы взял Гомер то, что он нам рассказывает об оружии и металлах, служащих для его выделки, если бы в его время не существовало ничего подобного? Утверждали, что Гомер перенес во времена Троянской войны понятия, бывшие в ходу в то время, когда он писал свои бессмертные поэмы. Дело возможное, но все-таки приходится признать, что в его время, т. е. около тысячи лет до Рождества Христова, резьба и гравирование уже процветали в городах Малой Азии.
Тот же поэт, столь великолепно описавший щит Ахиллеса, приписывает также и обитателям Азии очень богатое и отличной работы вооружение. Из него мы узнаем также, что в Греции было тогда много артистов, приготовлявших очень изящную мебель и накладывавших на нее слоновую кость тонкими пластинками, точно так, как у нас накладывается красное и палисандровое дерево. ВИлиаде мы не встречаем того различия, часто весьма произвольного, которое мы делаем между ремесленником и артистом. Гомер и для того и для другого употребляет одно слово:художник . Поэт удивляется только одному – таланту выполнения. Отлично сделанная колесница вызывает с его стороны столько же внимания и, можно сказать, почти те же похвалы, как и статуя и превосходное произведение скульптуры. Благодаря этому беспристрастию Гомер в бесконечном разнообразии описываемых им предметов открывает нам картину промышленности до того высокой, что во многих случаях она сливается с искусством.
Многие места Гомера доказывают, что медицина уже действовала весьма успешно, если не во времена Троянской войны, то по крайней мере в эпоху, когда были созданы обе поэмы.
Искусство врачевания было сперва принадлежностью богов, царей и героев. Это значит, что признательность народов возвела в сан богов людей, которые наиболее отличились в медицине и хирургии. Если мы отнесем к баснословию все врачевания, упоминаемые и объясняемые вИлиаде вместе с указанием средств лечения, то следовало бы отрицать также и существование всех этих храмов, в которых служили жрецы Эскулапа и которые почти всегда воздвигались в соседстве какого-нибудь минерального источника. В силу этой недоверчивой логики следовало бы отрицать существование даже самых знаменитых из этих храмов, тех, которые превратились в настоящие клиники, каковы, напр., храмы Коса и Книда, уже в первые времена философской эпохи давшие науке Гиппократа и Ктезиаса.