— Ну да, ну да… — ухмыльнулась она, пытаясь вернуть лицу независимое выражение. — Ладно. Девушка-то у тебя есть?
Я остановился на секунду, зависнув с ложкой над кастрюлей. Вопрос застал врасплох, но я быстро взял себя в руки и продолжил мешать макароны. Это убогое произведение советской пищевой промышленности требовало ежесекундного внимания. Серые, грубые рожки вели себя непредсказуемо: из состояния «твёрдые, как сухари» в состояние «разваренный однородный клейстер» они умудрялись превращаться буквально за одну секунду.
— Нет, расстались, — ответил я, подхватив кастрюлю и ловко отбросив рожки на дуршлаг.
— Боюсь даже спросить, из-за чего, — тихо заметила Настя.
Я закинул в кастрюлю хороший кусок сливочного масла, вернул туда макароны и потянулся за консервным ножом, чтобы открыть банку тушёнки. Вот что в это время было по-настоящему вкусным, так это советская гостовская тушёнка — сплошное кусковое мясо, а не соевый суррогат.
— Ну и правильно, что не спрашиваешь, — буркнул я. — Есть будешь?
Она вяло помотала головой.
— Так ты поэтому морду кирпичом делаешь и всех вокруг ненавидишь? — снова спросила она, возвращаясь к теме моего «снобизма».
— Да нет. Я, если честно, на это даже внимания не обращал. Просто новый город, новый институт, башка пухнет от всего сразу. Да и вы, москвичи, тоже снобы ещё те.
Настя слабо усмехнулась:
— Ну да, есть такое… «Понаехали тут», называется?
— Ага, вроде того.
В этот момент в прихожей раздался резкий звонок в дверь. Настя поднялась со стула, плотнее кутаясь в простыню, и пошла открывать.
«Слава богу, — с облегчением подумал я. — Сейчас эта зараза наконец-то уйдёт, и мне не придётся больше отдуваться и отвечать на её расспросы».
В квартиру зашёл Сергей, держа в руках какой-то пакет.
— Собирайся, — коротко кивнул он мне, проходя на кухню. — Едем сначала в ателье, а потом сразу к Петру Васильевичу.
— В какое ещё ателье? — удивилась Настя, заглядывая ему через плечо.
— В обычное, Насть. Ты ему вчера весь костюм, извини за подробности, обрыгала. Блевала на него дальше чем видела. Ты что там вообще пила какое горючее? Я машину в гараже кое-как отмыл, до сих пор разит.
По его тону было понятно, что с Настей они знакомы давно и общаются, что называется, на короткой ноге. Девчонка мгновенно густо покраснела, виновато посмотрела на меня и тихо выдавила:
— Извини… Я вообще этого не помню.
— Да не парься ты, — отмахнулся я. — Бывает. Костюм я просто в химчистку отнесу, делов-то.
— Никаких химчисток, — отрезал Сергей, повернувшись ко мне. — Пётр Васильевич чётко приказал: в ателье, подберём новый. А этот старый, он сказал, тебе всё равно уже маловато в плечах. Так что, Пахомов, приказы у нас не обсуждаются, а выполняются. Давай, шевелись.
Я со вздохом допил остывший кофе и поплёлся в комнату переодеваться. М-да, суббота начиналась весело. Похоже, планы на спокойную учёбу и отдых снова накрылись медным тазом.
Уже после обеда, обзаведясь новым, отлично сидящим костюмом, я снова оказался в доме Петра Васильевича. Сергей высадил меня у ворот и сразу уехал по делам.