Я посмотрел на него не веря что прокатило
— Вот только я не уверен, что она сама согласится на переезд…
— Ну, тут я тебе не помощник, сам завоёвывай, — усмехнулся полковник и протянул мне руку. — Итак, по рукам. А теперь — выкладывай дальше, что там у тебя ещё за информация?
Я посмотрел на него и качнул головой:
— Я думаю, нужно, чтобы Аркадий был здесь. То, что я расскажу, он должен услышать лично. Иначе передача информации может исказиться, да и поймёт он всё быстрее и точнее. Он ведь, как я понимаю, контрик?
— Кто? — переспросил Пётр Васильевич, вскинув бровь.
— Ну, контрразведчик. Разведка, контрразведка — его профиль.
— А, да… Понял, — полковник помедлил. Было видно, что ему не терпится получить эту интригующую «дичь» прямо сейчас, но спорить со мной он не стал. — Хорошо, я позвоню ему. Ладно, давай пока перерыв, мне надо сделать пару звонков.
Я поднялся, вышел из кабинета и поплёлся к себе. Похоже, я застревал в этом правительственном особняке на неопределённое время.
Делать в комнате было решительно нечего. На тумбочке у кровати я отыскал том Дюма — «Графиня де Монсоро». От безысходности уселся в кресло и начал читать, погружаясь в приключения де Бюсси.
День прошёл как-то сумбурно, тягуче и странно. Настя весь день дулась, ходила с колючим взглядом и демонстративно со мной не разговаривала — видимо, ночью в мою запертую дверь действительно стучалась она, и моё игнорирование больно ударило по её девичьему самолюбию.
Из доступных развлечений оставались только завтрак, обед и цветной телевизор в гостиной. «Грундиг» — он, конечно, крутой телевизор, но самым интересным зрелищем по телеку оказалась детская передача «Будильник». Я с горькой иронией подумал, что если просижу в этом золотом заточении ещё пару дней, то с нетерпением буду ждать передачу «В гостях у сказки».
Скука стояла страшная. Мой мозг человека из двадцать первого века начал просто задыхаться в этом стерильном информационном вакууме.
Так что когда к вечеру наконец появился Аркадий, я был готов выложить им всё что угодно, лишь бы меня вырвали из этого золотого заточения. Клянусь, лучше днями напролёт зубрить формулы по химии, чем неприкаянно бродить по этому огромному дому от телевизора к книге и обратно.
Когда от безысходности и скуки я уже собирался завалиться спать, пришла горничная и передала, что меня просят пройти, так сказать, на «совет старейшин».
В кабинете вовсю шла «подготовка». Старые друзья сидели в креслах у камина и от души разминались дорогим коньяком. Лица у обоих уже заметно покраснели, а глаза по-мальчишески блестели. Глядя на них, я вдруг отчётливо понял: а ведь друзья совсем не дураки выпить! В будущем это не очень хорошо для серьёзного дела… Хотя, с другой стороны, нам с ними всё равно не по пути. Им направо, мне налево. Но мне до чесотки хотелось, чтобы разработанная мною финансовая схема выстрелила и заработала как часы. И дело было даже не в моём эго. Просто хотелось принести и оставить в этом мире хоть что-то работающее, толковое и стоящее.
Я, конечно, не тешил себя иллюзиями фаталистов о том, что попал в этот 1987 год «со специальной высшей миссией». Нет, это была просто слепая, чистая случайность. Но глупая юношеская мечта — свалить за «лужу», в Америку, чтобы просто сладко жрать и сладко пить до конца дней, — меня почему-то больше абсолютно не прельщала.