— Ну, тогда смени футболку. Или лучше надень рубашку.
— Они все мятые!
— Я поглажу. Где у тебя утюг?
— У меня его нет.
— Как ты живешь без утюга?! — Леся выудила с полки голубую льняную рубашку. — Я схожу к себе, поглажу.
— Лесь, это лишнее! — она лишь сверкнула на меня глазами, а потом взяла с полки еще и джинсы. — Леся, кто гладит джинсы?!
— Марш в душ!
Вот такая она, женатая жизнь. Я мылся под душем и улыбался.
В общем, Леся собирала меня на встречу с родителями, как на свадьбу, наверное.
Ну что ж. Будем считать это репетицией. Кстати.
* * *
Я категорически запретил себе думать о том, как все это будет проходить. Толку-то? Буду наблюдать и действовать по ситуации. Что еще остается?
Батя сиял как начищенный самовар. Я только в общих чертах представлял себе, что такое самовар, ни разу не видел вживую, но в голову пришло именно это сравнение. Ада рядом с ним смотрелась… вот вообще иначе. Я в первый раз видел, чтобы человек так изменился от присутствия рядом другого человека. То есть, если смотреть по отдельности — это была та же самая Ада. Выше среднего роста, худая, резкие черты лица, каре это ее как бритвой срезанное. Но в целом — вообще другой человек. Она словно сбросила несколько десятков лет и выглядела рядом с отцом как юная девочка.
В общем, семейная встреча началась с сюрпризов.
Заказ делал отец, а я сидел, помалкивал и наблюдал. За молчаливой Адой в роли робкой чуть ли не школьницы. Думал о всяком разном. Например, о том, что ресторан отец выбрал весьма не дешевый. Мне такие места привычны, а ему? Кольнул вдруг укол совести. Сколько раз я бывал в таких местах с подружками, но ни разу мне не пришла в голову мысль посидеть в хорошем месте с отцом. Все деньги я тратил на себя и свои прихоти. Я считал, что имею на это право — это мои деньги, я их заработал. Отец, в конце концов, ни в чем ни нуждался, сам себя обеспечивал. Вот именно, обеспечивал. Пока ты, Егор Юрьевич, с жиру бесился.
Мысли были с одной стороны, не самые приятные. А с другой — я точно знал, что теперь в моей жизни все будет по-другому. Только не очень представлял пока — как.
Отец хлопотал вокруг нас, как наседка. Подливал вино, уговаривал меня попробовать рулетики, то и дело бросал на Аду взгляды, которые я иначе как влюбленными и назвать не мог. Наверное, и я так же на Леську смотрю. Но ведь отцу… пятьдесят. А что, в пятьдесят люди не могу любить?
Но не Аду же!
Любовь не спрашивает. Она просто приходит и берет тебя. И кого-то еще. Сталкивает вас лбами, высекает искры. Смотрит. Как это все вспыхивает, загорается. А дальше все, ребятки. Разгребайте сами.
Я вообще не ожидал, что на меня нападет такая лютая философия от того, что я увидел своих родителей вместе. Но чем дальше, тем глубже меня это засасывало. Я пытался сбить этот настрой, задав себе сакраментальный вопрос: «За чей счет банкет?». Вот придет момент платить по счету — а он будет немаленький — кто это сделает? Я могу оплатить, не вопрос. И Ада тем более сможет. Но вдруг понял, что это сделает отец. Что он будет голодать, что он возьмет взаймы у коллег, он… он сделает все, что угодно, но сегодня он привел свою семью в ресторан. Сам. И горд и счастлив от этого.