Прячась в тени у дворов, Ульянка вернулась к бабкиной избе. Пользоваться ключами ей никогда не приходилось, она только видела, как баба Федора иной раз отпирает сундуки, и примерно помнила, от чего какой ключ. Озиралась воровато, боясь, что пока будет подбирать ключ от ворот, кто-нибудь ее заметит. Но ей повезло: ворота оказались закрыты, но не заперты. Видно, кто-то из дядьев заходил и так оставил. Скользнув во двор и притворив за собой воротину, Ульянка перевела дух: теперь ее уже никто не застукает, кому здесь быть в такую пору. Даже не стала прислушиваться, как скрипит верея, на что похоже? И правда – вздор весь этот скрип, лай, куричье клевание.
Старый двор деда Митрофана был просторным – спереди изба с крыльцом и двумя оконцами, за ней более низкая клеть, дальше хлев и курятник, а вдоль них тянется длинный двор, где еще на памяти Ульянки было не пройти от разной живности. Теперь здесь ни одной живой души: даже мыши, пожалуй, разбежались, поживиться им больше нечем. Держась ближе к стене, чтобы не выходить на лунный свет, Ульянка подошла к крыльцу. Поднялась, стараясь ступать как можно легче, но все равно старые ступени заскрипели. «Мертвец!» – вспомнилось глупое гадание у Кириллова тына, и морозом пробрало. Казалось, кто-то невидимый ждет в тени на крыльце, прячась от лунного света, – невидимый и недобрый. Она сама скрылась в тень, стала подбирать ключ. Сноровки в этом деле у нее не было, ключи то не входили в тяжелый, холодный как лед навесной замок, то не поворачивались. Руки застыли от холодного железа, пальцы болели. Ульянка уже думала бросить это дело – ну не выходит! – и только упрямство держало ее на месте. Стыд какой – пошла смотреть в тот свет и не сумела войти в избу! Пусть об этом знает одна Домна, да и не перед подругой будет стыдно, а перед самой судьбой. Если она не доберется до дела, то утратит дух навсегда, даже и ждать женихов перестанет.
Ульянка прервала попытки, потерла пальцы, разминая и согревая, отдохнула немного, прислушиваясь, но в селе было тихо, только вдали перелаивались псы. Подул ветер, засвистел над кровлей, и Ульянка снова взялась задело.
Щелк! Замок, внезапно открывшись, выпал из петли, Ульянка не успела его подхватит, и он тяжело бухнулся на деревянный пол крыльца. Охнув, Ульянка спешно подняла его, будто этим могла унять сам шум. Подождала, замирая от страха: что если сосед, дядька Ефим, услышит, решит, что воры лезут в пустой двор, да и прибежит с дубьем и собаками, громко призывая Митрофановых сыновей…
Но никто не услышал – шум ветра поглощал все звуки. Ульянка торопливо потянула дверь, прыгнула через порог и закрыла дверь за собой.
Постояла, прижимая к груди замок, с которого свисала вся тяжелая связка ключей. На ощупь положила ее на край лавки. Ощутив себя в безопасности, перевела дух – уж если раньше ее никто не перехватил, то теперь бояться нечего. Даже если кто из домашних заметит, что ее нет, то подумают, что у подруг сидит, искать ее в пустом доме покойной бабки никому в голову не придет.
Отдышавшись, Ульянка собралась с мыслями. В избе, не топленной уже два года, застоявшийся воздух пах влажным и затхлым, но после ветра снаружи здесь казалось почти тепло. Надо света. Не в темноте же шарить по сундукам. Да и для гадания нужна свеча. До мелочей зная бабкино хозяйство, Ульянка легко нашла огниво, запалила сперва лучину, выбив искру в сажу на чело печи, а потом, когда избу осветил маленький огонек, отыскала и пучок слипшихся грязно-желтых свечей. Еще от бабки остались. Нужны свечи – лучина слишком быстро прогорает, не даст времени вглядеться…