– Да у нас и зеркал-то в селе ни у кого нет! Экая ведь диковина! Может, у боярынь да у цариц водится. А у нас лохань с водой. И то страшно.
– Зеркало-то есть! – зашептала Ульянка в самый платок склонившейся к ней Домны.
– Да ну! – Та вскинула на нее глаза. – Где?
– Вон там. – Ульянка показала наискось через улицу на пустую бабкину избу. – У бабы Федоры.
– Шутишь!
– Нет. Она мне показывала его, нам с Катюней. Давно, мы еще девчонки были. В ту зиму, кажись, как начали на младшие посиделки ходить.
– И никто из ваших его не забрал?
– Вроде бы нет. Я не слышала. Я знаю, где баба Федора его прятала. Пойти поискать…
– Когда же? На Святки?
Ульянка заколебалась. Гадать о женихах положено на Святки, еще можно на Аграфену Купальницу. Покров – единственный день за всю осень, когда это тоже можно делать. Когда девицы, нарядные, с утра идут в церковь, ставят к иконе свечу и просят: «Батюшка Покров, покрой землю снежком, а меня женишком». Потом стоят всей гурьбой на паперти, а старухи, матери женихов, рассматривают их и расспрашивают: а эта девочка чья, такая хорошенькая? Сегодня Ульянка впервые стояла там без двух сестер, и этот разрыв казался невыносим, как будто с каждым днем она отстает от них все сильнее. На что угодно решишься, лишь бы скорее и своя судьба сыскалась! А ждать Святок – когда еще они придут!
– Я сейчас пойду! – объявила она Домне, спеша сказать вслух и отрезать себе путь назад, пока не покинула ее отчаянная смелость.
– Да ну ты что! – Домна схватила ее за рукав.
– Самое время! – Ульянка показала на луну. – К полуночи.
– Тебя дома хватятся!
– Нет, мои все у дядьки Дементия гуляют. Я в полночь погадаю и домой, раньше их приду. Никто не узнает. Пойду сейчас ключи возьму, пока нет никого.
– Да ну ты что… – растерянно повторила Домна.
Не слушая, Ульянка толкнула калитку, мимо двух довольных ее появлением псов прошла на крыльцо, скрылась в избе. Домна постояла, покачала головой и тронулась восвояси. Подумала, не пойти ли и ей тоже, но только перекрестилась. Тетка Ирина рассказывала, у них в Иводи одна девка гадала, со свечой в воду глядела, а оттуда высунулась рука черная, мохнатая, да ее в лохань потянула – чуть не утопла, только и спаслась, что лохань сумела опрокинуть… И, говорила, тянет меня, а передо мной уж не лохань, а омут бездонный… Лучше век в девках просидеть, чем этакие страсти!
* * *
Старые бабкины ключи хранились за божницей – от ворот, от избы, от двух-трех сундуков. Жили богато, было чего украсть, и дед, Митрофан, позаботился, заказал замки еще старому кузнецу, деду Митрию. Ульянке даже не пришлось зажигать огня в избе, чтобы найти связку на кольце. С непривычки связка показалась очень тяжелой. Ульянка засунула ее за пазуху и поспешила вон, пока и правда кто из домашних не увидел.
Кожух на груди оттопырился, будто там курица. К счастью, перед избой никого не было, только у дальнего двора переговаривались двое. Даже Домна ушла, но Ульянка была тому и рада. Удастся ее дело или нет – лучше без видоков. А будет что рассказать – завтра и расскажет.