Сейчас же, проявившись из Тьмы в некогда собственных покоях, Михримах успела застать неожиданную развязку.
Посреди разгромленной спальни в страстных объятиях сплелась парочка. Если в одной обескровленной, испуганной и опустошённой оболочке, в которой едва-едва теплилась жизнь, Михримах узнала брата, то вторая уже явно не была человеком. Глядя на это, Михримах непроизвольно накидывала на себя щит за щитом, пытаясь понять, как уничтожить существо, некогда бывшее женщиной и довольно красивой.
Нынче же, даже не прикасаясь к её брату, словно паучиха с множеством лап, исходящих из-за спины, она пришпиливала Баязеда к мраморному полу и хлестала, хлестала, хлестала плетьми Тьмы, высасывая силы из того до донышка. В глазах брата застыл ужас. А само существо хоть и не напоминало уже человека, но магический отпечаток имело вполне узнаваемый. Живая Тьма, под свои нужды с лёгкостью отращивающая себе конечности и по недоразумению сейчас повторяющая лишь контуры человеческого тела Карагёз-хатун, но при этом абсолютно не имеющая лица. Это существо уже подобралось к грудине брата и ювелирным надрезом вскрывало её, от чего тот бился в конвульсиях.
— Алиса, нет! Я умоляю тебя, — упала на колени Махримах. — Мы отпустим тебя, мы забудем всё, что было! Мы дадим любой выкуп, любую виру заплатим! Не убивай его! Я помогу тебе выйти из клинча с Тьмой. Я архимаг, я удержу тебя от этого безумия!
Михримах говорила и сама не верила в свои слова. Слишком далеко шагнула в ненависть и боль Карагёз-хатун, она же Алиса Тенишева, привезённая стараниями брата в Топкапы. Судя по состоянию тела несостоявшейся наложницы, брат не просто заигрался. Брат сорвался. Ожидая покорности, он даже не предполагал встретить кого-то морально сильнее его самого.
Но что султанше оставалось в этом случае сделать? Её просьба имела под собой несколько оснований: та самая сестринская любовь, пусть отравленная полувековым совместным сожительством, и вполне трезвый государственный расчёт. Убей сейчас Тенишева брата, и откат так ударит по Михримах, что некому будет защитить Топкапы и столицу от вырвавшихся на волю питомцев брата. А потеряв всякий поводок, они устроят такое, что династия Баязедов попросту может перестать существовать вместе со Стамбулом.
Одно из щупалец Тьмы с лёгкостью пробило все щиты Михримах, воткнулось в её магическое средоточие и принялось располагаться там, будто у себя дома. Второе с той же лёгкостью забралось в мысли султанши, перебирая воспоминания. И, будто бы определившись для себя с выводами, спустя несколько мгновений существо, некогда бывшее Тенишевой, произнесло:
— Он — тупиковая ветвь. Деградирующая. Ты — нет. Даже его яд не смог до конца разъесть твоё нутро. Он забыл, поцелуем какой силы был отмечен. Он презрел и перешагнул пороги дозволенного. Когда мужчины мнят о себе больше, чем они есть на самом деле, женщинам приходится исправлять их досадные ошибки.
— Алиса, нет! — взмолилась Михримах, так и не встав с колен. — Во имя Тьмы! В этом крыле женщины, дети, они беззащитны! Убив его, ты выпустишь на свободу такую силу, которой будут безразличны твои мотивы, твоё мировоззрение и причины твоей мести! Они поглотят столицу, превратят её в кровавое месиво! Погибнут сотни и тысячи невинных!