– Фэн! – ахнула я, рванув к выходу, но прежде чем успела добежать, дверь закрылась, а слух уловил тихий щелчок. – Фэн, открой! Фэн!
Я дергала за ручку снова и снова, но в ответ лишь слышала жалобный скрип дерева.
– Бесполезно, – раздался за спиной монотонный голос Рована.
– Ты знал?! Ты позволил ей… – обернулась к нему, чувствуя, как постепенно закипаю. – Ненавижу тебя! Презираю! Лжец!
– Ну, формально я не врал, – пожал плечами мужчина, делая ко мне уверенный шаг. – И да, догадывался, как поступит Фэнрис…
– Тогда почему не помешал? – скрипнула я зубами.
– Будь дверь открыта, ты бы выскочила отсюда, словно за тобой черти гонятся, а теперь вынуждена оставаться рядом… Нам действительно нужно поговорить, – поймав мой взгляд, произнес Рован.
– Да что ты?! Теперь тебе захотелось поделиться секретами?! С чего бы это вдруг?! – взмахнула я руками, ощущая, как стремительно закипаю.
Во мне клокотала ярость, но я приветствовала это чувство. Лучше она, чем паника, страх, оцепенение или горечь.
– Фэйра, я с самого начала обещал, что расскажу правду во дворце, когда окажемся наедине. Мне искренне жаль, что все так сложилось… Не думал, что мать накинется на тебя с порога.
– Ты мог бы предупредить меня! – рявкнула в ответ.
– И ты бы мне поверила?! Приняла бы тот факт, что мой отец бросил семью ради твоей матери?! Что твоя мать любила ликана, не желая жить с мужчиной, который приходится тебе родителем?!
– Нет! Это неправда! – лихорадочно закачала я головой.
– О чем я и говорю! Да и жестоко было заставлять тебя справляться с этой правдой, когда ты лишь чудом осталась среди живых. И я еще не говорю о том, что мы были постоянно на глазах у толпы стражников. Тебе так не терпелось поделиться с ними своей болью?! Я просто хотел с уважением отнестись к твоим чувствам, а в итоге…
Отчасти он был прав. Я пережила слишком многое. Увидела стригоев, столкнулась с ними, едва не умерла от их когтей. Мне пришлось пересмотреть всю свою жизнь, узреть ложь в том, что совсем недавно казалось непреложной истиной. Его рассказ о родителях стал бы последней каплей. Я и сейчас едва могла думать об этом.
– Мама так не поступила бы… – хрипло прошептала ему.
– Я задам несколько вопросов. А ты не спеши с ответом, попробуй вспомнить…
– Ты часто проводила время с родителями?
Осмотрев помещение, оказавшееся большими роскошными покоями, поджала губы.
В центре комнаты стоял мягкий диван цвета айвори и такие же кресла. На небольшом столике красовался букет цветов. Светлый ковер с высоким ворсом вызывал желание наступить на него и ощутить, такой ли он воздушный, как казался со стороны.
Рован прошел к окну и, опершись бедрами о подоконник, повернулся ко мне.
– Конечно часто, – кивнула я. – Мама каждый вечер читала мне книжки, а отец гулял со мной по саду.
– А вместе ты их часто видела? – прищурился он.
Мне казалось, что да. Воспоминания о родителях были очень скомканы, смяты. Я старалась их хранить, но была слишком мала, чтобы вдаваться в каждую деталь.
И вот сейчас, стоя перед принцем ликанов, могла воскресить в памяти лишь редкие ужины в кругу семьи. У меня было много образов, где я играла с мамой, много мгновений, где отец уделял мне время. Но почему-то вспомнить их вместе оказалось слишком сложно.