— Ну‑ну, моя хорошая… Пора открывать глазки, — если бы Марк сейчас услышал, как я тут с ней сюсюкаю, то наверняка решил бы, что мой разум окончательно меня покинул. Может быть, и так. Плевать я хотел на их мнение. Я тут альфа, не они. И если я хочу нежно разбудить какую‑нибудь девчонку и чтобы она не голосила со страху, то это только моё дело. Точка.
Бью её слегка по щекам — и вроде какая‑то реакция с её стороны есть, но совсем слабая. Так дело не пойдёт. Может, её водой облить? Или сначала оценить то, что так легко пришло в мои руки?
Ощущаю себя грёбаным безумным извращенцем, но остановиться не в силах.
Расстёгиваю на её груди несколько пуговиц, слегка распахивая полы офисной белой блузки, под которой обнаруживается простой хлопковый лифчик. Никаких грёбаных кружев. И никакого ярко‑алого агрессивного оттенка, к которому я привык, — ведь это любимый цвет всех свободных горячих волчиц моей стаи.
Что за странная волчица? Неужели в ней нет того огонька, что присущ нашему виду? Или этот огонёк в ней ещё никто не разжёг?
Но каким бы простым не было ее нижнее белье, под ним скрывается настоящее сокровище. Налитые упругие груди так и просятся, чтобы я их сжал в своих огромных ладонях.
Видимо мое безумие прогрессирует еще сильнее, но теперь мне и этого мало. Оттянув ткань чертового лифчика вниз, между двумя пальцами перекатываю горошину ее соска. Медленно. Дразняще.
Девчонка вдруг томно и довольно громко вздыхает, выгибается дугой мне навстречу. Словно хочет еще… еще больше ласки.
Но пора заканчивать. Она вот‑вот очнётся и начнёт орать уже по другому поводу, а не от страсти, что я невольно в ней пробудил.
Не хочу, чтобы она с самого своего пробуждения начала меня бояться и избегать. Ведь я вроде как хочу предложить ей защиту в обмен на её лекарские способности. И она должна поверить в это.
С сожалением приходится поправить на ней лифчик и даже застегнуть блузку на все пуговицы. Кажется, я ещё никогда в жизни не был столь галантен, — с ехидной усмешкой думаю я.
Любая свободная волчица была бы счастлива, если бы я предложил провести со мной ночь, но вот за эту странную волчицу не поручусь.
Она выглядит зажатой и скованной. И это я отчётливо осознаю, даже когда она в полной отключке.
Поправив болезненно налитый член в брюках, отхожу от дивана, на котором лежит моя волчица, к своему рабочему столу и наливаю себе щедрую порцию виски.
Если бы Марк сейчас увидел меня с этим грёбаным бокалом в руке, то снова начал бы ворчать, как старая бабка, что я пропил все свои мозги. Но мне плевать. Моё безумие требует подпитки. И оно будет таким, раз, кроме этого, ничего мне в этой комнате более недоступно. Например, упругое девичье тело молодой оборотницы.
Делаю большой глоток обжигающей глотку янтарной жидкости и тут же чую, что ритм сердца у моей гостьи изменился. Теперь он похож на птичку, которую поймали в клетку, из которой нет выхода.
Только вот глаза девчонка открывать не спешит. Видимо, хочет сначала прощупать обстановку вокруг или же вспоминает, что с ней, собственно, случилось.