— Предварительный по составу лака — сегодня, — сказала Марина Сергеевна. — По связующему и слоям потребуется несколько дней. — Сегодня можно будет сказать, работа подлинная или нет?
Полина подняла голову от карты. Её взгляд был спокойным, но я уже знал, что вопрос попал в категорию профессионально неправильных. В моей системе это было похоже на просьбу определить финансовую устойчивость компании по одной банковской выписке. Иногда человеку нужен собственный эквивалент очевидности.
— Сегодня можно будет сказать, есть ли на выбранном участке материалы, появившиеся позже заявленной реставрации, — ответила она. — Это не равно ответу о всей работе. — Мне нужны сценарии для совета.
Я не отступал из упрямства. Через два дня заканчивалась отсрочка по продаже, медиа уже интересовались объявлением, а путь А зависел от плана, который нельзя было построить на фразе «мы пока не уверены». Неопределённость допустима в исследовании. В управлении она быстро превращается в чужое решение.
— Тогда получите несколько сценариев, — сказала Полина. — Не один удобный.
Она вернулась к работе. Разговор закончился без личного конфликта, хотя я почувствовал раздражение. Полина не отказывалась дать ответ. Она отказывалась сделать его проще, чем позволяли данные. Это качество привело её в мой дом и уже дважды осложнило срок. Странно было одновременно ценить причину проблемы и хотеть, чтобы она временно исчезла.
Отбор занял почти час. Сначала фотография общего вида, затем масштаб, участок под увеличением, описание существующей утраты, номер контейнера, подписи. Марина Сергеевна отделила частицу меньше крупинки соли. На экране микроскопа она выглядела как сложный геологический разрез: лак, красочный слой, грунт, волокно подложки. Мир часто становился понятнее, если увеличить его достаточно сильно. Исключение составляли семейные отношения и завещания.
Полина почти не говорила, пока шёл отбор. Она подавала инструменты, называла номера кадров и каждый раз проверяла, совпадает ли контейнер с записью. В обычной беседе её внимание могло уходить к свету, поверхности или чужой неточной фразе. Здесь оно сужалось до действия и становилось почти физически ощутимым. Я поймал себя на том, что стараюсь не двигать даже чашку с водой, хотя стоял в двух метрах от стола.
— Вы можете сесть, — сказала она, не поднимая головы. — Я не мешаю.
Полина всё-таки посмотрела на меня. В её взгляде было сухое терпение человека, который услышал типичную реплику посетителя лаборатории.
— Стоящий заказчик мешает не меньше сидящего. Просто занимает больше поля зрения. — Это профессиональный вывод?
Она указала на стул. Я сел. Иногда партнёрство выражалось в способности выполнить разумное распоряжение до того, как собеседник приложит к нему письменное обоснование. Для меня навык оставался новым и поэтому требовал регулярной практики.
По портрету взяли две пробы: с синего платья и с края поздней записи возле фона. По пейзажу — одну с участка у нижней планки. Дополнительно Полина попросила проверить крепёж рамы. В старой карте состояния значились кованые гвозди и деревянные шпонки. Сейчас часть креплений была современной.