Роженица закричала. Дочка заплакала. Мальчишка зажал уши. Ирина не оборачивалась. Она работала. Руки её двигались уверенно. Она приняла ребёнка. Мальчик. Крепкий. Закричал сразу. Ирина перевязала пуповину. Обмыла. Завернула в чистую тряпицу. Положила матери на грудь. Та заплакала. Дочка перестала плакать. Мальчишка подошёл ближе. Смотрел.
Ирина вымыла руки. Вытерла о подол. Собрала свои вещи. Бабка совала ей краюху, яйца, горсть соли. Она взяла только хлеб. Вышла. Солнце слепило. Она прикрыла глаза ладонью. Пошла дальше.
У колодца её окликнули. Дед, сухой, как жердь, махал рукой. Она подошла.
— Спину ломит, — сказал он. — Мочи нет.
— Крапива. Заваривай. Пей три раза. И не спи на печи — жёстко.
Дед закивал. Она пошла дальше. У околицы её догнала девчонка. Протянула узелок. В нём — пирог с капустой. Ещё тёплый. Ирина взяла. Девчонка убежала. Ирина откусила.
К дому своему подходила уже к вечеру. Солнце садилось. Тени вытянулись. Усталость навалилась. Она поднялась на крыльцо.
На перилах, у самой двери, сидел голубь. Белый. Смотрел на неё. Не улетал. Она шагнула ближе. Он повернул голову. Глаз круглый, красный. Лапка раненая. Засохшая кровь. Она протянула руку. Он не отпрянул. Позволил взять. Она прижала его к груди. Чувствовала, как бьётся сердце.