— Ирина.
Ветви зашевелились. Сперва медленно. Потом быстрее. Они раздвигались сами. Из гущи, из темноты, выступил Жердяй. Длинный. Серый. Пальцы-ветки опустились, разжались.
Из-под его рук, из-под его древесной защиты. Целая. Живая. Платок сбился. Лицо бледное. Глаза быстрые. Увидела меня. Замерла. Потом сорвалась с места. Подбежала. Остановилась в шаге. Оглядела. Раны. Кровь. Сапоги. Руки.
— Ты… — выдохнула.
— Я.
— Алёша?
— Мёртв.
Она кивнула. Опустила голову.
Жердяй стоял поодаль. Ветви его медленно опускались, смыкались обратно. Он не говорил. Потом развернулся и ушёл в чащу. Без звука. Только снег осыпался с веток, где он только что стоял.
Я взял Ирину за плечо. Она не спросила про Глеба. Не спросила про Белояра. Просто пошла рядом. Я хромал. Она не торопила. Мы шли через лес. Впереди — Гнездилово. Позади — мёртвый князь. На плече — мешок с головой. В небе — вороны.
Глава 19. Дом
Земля давила со всех сторон. Тяжёлая. Плотная. Она лежала на груди, на ногах, на лице. Я не мог пошевелить пальцем. Не мог вдохнуть — только мелко, и каждый вдох тянул земляную пыль. Пахло прелью. Глиной. Старыми корнями. Темнота без проблеска.
Руки прижаты к бокам. Ноги сведены. Позвоночник втиснут в земляное ложе. Я попытался двинуть плечом — земля не пустила. Попытался сжать кулак — не смог. Тишина гудела в ушах.
Пришли корни. Сперва тонкие, как нити. Они просочились сквозь землю, нащупали кожу. Пробуравили. Вошли. Я чувствовал, как они движутся под кожей — медленно, вдоль вен. Один скользнул по рёбрам. Другой обвил ключицу. Третий проник в рану на ноге — глубже, глубже. Они заполняли. Боль от ран уходила. Сперва в боку. Потом в плече, ноге. Я чувствовал, как плоть срастается, стягивается, заживает. Неотвратимо.
Я лежал в земле. Заживо погребённый.
Кожу стянуло. Голос внутри разливался, как корни.
«Перун не даёт такого блага. Даю я. Враг ослаблен. Срази его — и мы очистим землю… Он такой же, как я… Нет, он чудовище, ведомое бывшим богом, владыкой князей и дружинников, тех, кто пал ниц перед Ордой. Только я верну величие своей земле. Скреплю её, а вороги сгинут в болотах… Он не плохой человек. Верит в то, что делает. Его намерения благие… А ты не веришь? Сколько мы поганых загубили? Сколько бесов степей разорвали? Перун занят усобицей между своими. Жаждет вернуть былую славу. Ему плевать на людей. Мы вернём свободу земле, как только вырвем сердце Белояра. Разве ты не хочешь этого?»
Ирина копала. Пальцы голые, в земле. Она сгребала снег, отбрасывала мёрзлые комья. Дышала часто. Платок сбился на плечи.
— Уже полночь, — сказала она. Голос тихий.
Я открыл глаза. Земля надо мной треснула. Свет костра проник в щели. Я пошевелил пальцами. Тело слушалось. Раны затянулись. Я упёрся ладонями в землю. Вытолкнул себя наружу. Сел. Вдохнул. Морозный воздух обжёг горло.
Встал. Отряхнул кольчугу. Земля сыпалась с плеч. Снег под ногами истоптан. Мы были на краю болота. Над чёрной водой, на кривой берёзе, висела голова Глеба. Монеты в глазницах блестели от огня. Вороны сидели на ветвях.