Знали бы вы, сколько презрения, сколько насмешливого пренебрежения вложила Леонора Форнерис в простое слово «авторские». Точно фыркнула.
– Так что принимайтесь за чтение моих сегодняшних лекций, которые просветят вас на этот счет, но, если тьма так и не отступит, берите старые «Мелоди» и переписывайте, переписывайте, переписывайте!
Воодушевленные таким призывом, мы готовы тут же заняться переписыванием, но преподавательница продолжает обсуждение наших работ, чередуя пряник с кнутом. Сегодня пустых папок уже нет, все написали по главе, многие добавили синопсис следующей, например Анджела, чья бледно-желтая папка выглядит довольно пухлой, пусть и не удовлетворительно пухлой.
Леонора раскрывает папку и, ко всеобщему удивлению, извлекает оттуда пачку листов рисовой бумаги, исписанной от руки перьевой ручкой.
– Анджела, это никуда не годится.
Анджела поднимается, и я узнаю в ее глазах тот самый блеск, который появляется только после семидесяти. В нем читается старческое упрямство, преодолеть которое почти невозможно. Когда в библиотеке мне попадается старушка лет восьмидесяти, которая упрямо твердит, что в жизни не брала «Сердца двоих», хотя мне прекрасно известно, что книгу брала именно она, я сразу отступаюсь. А что теперь? Посмотрим, как справится с ней Леонора.
– От вас ко мне каждый вечер приезжает парень на мотоцикле и привозит это. У вас что, нет компьютера?
– Нет. Дочка собиралась подарить компьютер, но мне захотелось отпариватель.
На этом Анджела замолкает.
Все следят за диалогом, точно за партией в теннис. Точнее, почти все следят за диалогом. Джованна, словно вьетконговец, отползла к коляске и ковыряется в ней. Витторио подсел к Паоле и что-то шепчет. Паола сидит с непроницаемым лицом.
– Я не могу читать рукописные тексты.
– Отчего же? Простите, но все считают, что у меня очень понятный почерк, к тому же я могу писать только конкретной ручкой конкретной марки, «Пеликан».
– Попросите вашу дочь набить текст на компьютере.
– Но у нее нет на это времени.
– Пусть найдет время. Иначе я буду вынуждена отчислить вас из группы. С величайшим сожалением, ведь в вашем тексте есть интересные находки.
Не дав Анджеле времени опомниться, Леонора представляет нам историю, написанную на рисовой бумаге ручкой «Пеликан». Действие происходит в Лондоне в эпоху Регентства. Лютиция, девушка из благородной, но обедневшей семьи, желает помешать браку своей младшей сестры Камбрии, которой едва исполнилось шестнадцать, с Бо Сёрпином, точнее, с лордом Фэбусом Сёрпином, богатым высокородным бездельником. Ведь Камбрия его не любит, она любит бедного, но благородного юношу, однако у нее слишком мягкий характер, чтобы отказать лорду. Итак, в день свадьбы Лютиция оглушает сестру ударом по голове, надевает подвенечную вуаль и отправляется в церковь, где выходит замуж за Сёрпина.
– Не кажется ли вам, что бить по голове младшую сестру – это перебор? – перебивает Карло (по-моему, очень справедливо). Кроме того, именно он пишет «Мелоди» в том жанре, где допустимо – точнее, практически необходимо – насилие.