Наконец пятнадцатый галстук удалось завязать вполне прилично, и Робби, прыгнув в свой «Роллс-Ройс» серебристо-лунного цвета, помчался на встречу с леди Тревельян.
Глориетта спустилась по огромной лестнице родового дома ее предков во всем блеске василькового платья из креп-жоржета от Козимо Козимири, великого итальянского кутюрье. Робби оглядел ее, пронзив холодным почтением, не имевшим ничего общего с вихрем чувств, который вызвала в нем продавщица джема. Он поцеловал Глориетту с целомудренным восторгом, и они в серебристом «Роллс-Ройсе» отправились в самый закрытый клуб графства.
Как всегда, они вели интересную беседу на культурные темы.
– Я недавно была на прекрасном концерте: Эдинбургская филармония гастролировала в Данди.
– Но когда, дорогая? Ты ничего мне об этом не говорила.
– Во вторник вечером, когда ты был на встрече с импортерами апельсинов «Вашингтон Навел», из которых делаешь свой знаменитый мармелад, – ответила Глориетта.
– Ах да, мы не виделись с тех самых пор.
– Но я о тебе постоянно думала, дорогой.
– Я тоже постоянно о тебе думал. Особенно когда Аэлита почувствовала себя плохо после просроченного джема, который ты ей подарила.
– Просроченного? Как же так?
– Не беспокойся, дорогая, я отнес его обратно в магазин и устроил сцену наглой рыжеволосой и голубоглазой продавщице. Представь себе, ростом всего метр шестьдесят восемь, а ее тело…
– А-А-А-А-А!..
Крик леди Глориетты был вызван не всплеском вполне объяснимого чувства ревности, а внезапным столкновением серебристого «Роллс-Ройса» Робби с каким-то древним внедорожником, пропахшим скотом. Одна из машин не вписалась в поворот. Все четверо вышли, и Робби Кейллер очутился лицом к лицу с девушкой, которая неотступно занимала его мысли, а компанию ей составлял знакомый ему мужчина: Джеймс Макбрайд, с которым он дружил в детстве.
Когда внедорожник Джейми столкнулся с серебристым, как лунный свет, «Роллс-Ройсом», Изумруд сразу поняла, что вечер пошел наперекосяк. Никакого боулинга, никаких веселых шуток в компании молодых людей, с которыми они с Шаннарой проводили свободное время. Она была уверена, что сейчас из лимузина выйдет брюзгливый джентльмен и пройдут часы, прежде чем они наконец подпишут бесконечные бланки. К тому же еще не факт, что джип вообще остался на ходу: на первый взгляд казалось, что после столкновения его капот сильно поврежден. Изумруд приуныла, предвидя скучный вечер, но вдруг разглядела очертания водителя «Роллс-Ройса» в свете фар и с упавшим сердцем, почти задыхаясь, поняла, что это тот самый человек, который неотступно занимал ее мысли, и что его сопровождает женщина, одетая в васильковое платье.
– Опять вы! – прорычал Робби Кейллер, узнав Изумруд. – Это какой-то злой рок! Как встреча с вами – так неприятности! Почему вы не придерживались левой стороны дороги, как это принято в Великобритании?
– Я держалась! Это Джейми ехал посередине!
– Эй, это ты, Роб? Друг детства, много лет назад переехавший в Эдинбург? Ты что же, вернулся на родину предков?
– Да, уже несколько недель как, после долгих разъездов. Буду теперь возглавлять «Мармелад Кейллера». Я очень рад снова видеть тебя, Джейми!