Я непонимающе нахмурилась.
— Но вы же сами сказали, что с помощью этого Копья можно исцелять!
— Да. И какому-нибудь знахарю оно бы очень пригодилось — но далеко не всякий знахарь способен был бы совладать с его мощью и не погибнуть. А предел магических свершений дии Тарванны — это смятый лист бумаги. Отдать ей этот предмет — то же самое, что убить её. И то же самое, что украсть этот предмет у человечества. А я ненавижу воровство во всех его проявлениях.
Произнося это, Сатар не смотрел на меня, но я всё равно почувствовала настоятельную потребность уткнуться взглядом в носки своих башмаков.
— Вот и хорошо, что отказали, — проворчала Тарвета. — Ну и наглая же девка! Вошла, не поздоровалась — и прямо в ваш кабинет, я и вякнуть не успела!
Воспользовавшись паузой в разговоре, я рассказала диу Сатару о своих изысканиях и попросила посмотреть склады в Будилках.
— Обязательно, — кивнул он. — Но завтра. Сейчас мне, к сожалению, нужно отлучиться по делам, кое-что проверить…
Сатар был явно чем-то встревожен, и я не стала настаивать. Хотя откладывание расследования показалось мне странным. Эта клиентка была, на моей памяти, только второй, и «Находка» ей отказала. А если не будет закрытых дел, то откуда возьмутся деньги на наше жалованье — в частности, на моё? То, что у Сатара могут быть деньги и без учёта деятельности нашего агентства, мне вообще в голову не пришло. Потому что если деньги не нужны, то зачем вообще работать?
Сатар уделил своему отражению в зеркале всего пару секунд. Прежде я видела, как он перед каждым выходом приглаживает воротник пиджака, хотя тот и без того всегда идеально лежит, подкручивает усы, тщательно проверяя их симметричность, внимательно осматривает цилиндр, чтобы изгнать наглые пылинки, посмевшие осесть на головном уборе, пока тот ждал хозяина в прихожей… Удивительная привычка для того, у кого на рабочем месте такой бардак. Но она довольно заметна. Поэтому всего пара секунд и беглый взгляд в зеркало — это показалось мне странным.
Когда за Сатаром закрылась дверь, я проследовала на кухню, чтобы что-нибудь перехватить. За поисками неуловимого портретиста я не заметила, как проголодалась.
— Давно не видела его таким обеспокоенным… — пробормотала Тарвета.
Я удивлённо обернулась. Не думала, что она пойдёт за мной на кухню. Секретарша стояла в дверном проёме. На её лицо падало так мало света, что оно выглядело худее обычного, а сдвинутые брови и чуть поджатые губы придавали ему выражение, какое казалось мне на нём вообще невозможным. Сейчас, глядя на Тарвету, я впервые задалась вопросом, сколько ей вообще лет. То, что она старше меня, я поняла ещё с первой нашей встречи, но женщина вела себя очень приветливо и непосредственно, иногда почти как ребёнок, и мне даже в голову не приходило, что разница в возрасте между нами может быть велика. А сейчас вот почему-то пришло.
— Вы давно с ним знакомы? — спросила я.
— Ну, так… — Тарвета слегка замялась. — Пару четвертей примерно.
Пару четвертей, значит. То есть дней пятьдесят. «Находка» существует гораздо меньше. При каких обстоятельствах они с Сатаром познакомились? Почему он взял её на работу? Всё это невероятно интриговало меня, но я по-прежнему осторожничала и не рисковала задавать лишние вопросы. Если Тарвете что-то не понравится, она может нажаловаться Сатару и тот вышвырнет меня отсюда. Она совсем не казалась человеком, который способен сделать что-то подобное, но при этом была слишком эмоциональна, а на эмоциях возможно всё, это я по себе знаю. И насчёт Сатара я тоже не обольщалась: в нём хватало и противоречий, и тайн. В общем, после того, как меня нашли в лесу, я действительно начала чувствовать себя своей — но всё-таки ещё немножко не совсем своей. Потерплю. Может, потихоньку всё выяснится само собой.