Легарн сгорбился ещё сильнее и продолжил свой путь — повернув, наконец, на Скорбную улицу.
А я ещё какое-то время стояла и смотрела на несчастное дерево, точно зная, что оно скоро умрёт. Потому что, что бы там ни говорил Сатар, не всем дано быть Соли Фели. И потому что часть души Легарна навсегда осталась в холсте, на котором один плохой художник однажды написал портрет его покойной жены. То, что портрета больше не было, ничего не меняло.
* * *
Через два часа я обнаружила себя всё в том же Лаикки.
Уже смеркалось. В аптеке зажглись огни, на склянках в витрине заиграли таинственные блики.
Здесь ничего не изменилось с тех пор, как я впервые встретила Аптекаря. Разве что бочку-клумбу куда-то убрали.
Я подошла к деревянной двери со стеклянными вставками, пытаясь разглядеть что-то сквозь стекло, но из-за специального напыления — не удивлюсь, если оно было сделано Клевдиром собственноручно — можно было увидеть только свет и расплывчатые пятна.
Я перевела дух. Моя рука на мгновенье замерла над узорчатой дверной ручкой. Всё у него узорчатое. И вывеска, которую уже почти не видно в сгущающейся темноте. И ручка, и подставки для флакончиков в витрине. Всё, чтобы было красиво. Всё, чтобы люди хотели возвращаться сюда.
Что до меня, то я бы никогда не вернулась. Всякой мишурой меня не заманить.
Но всё-таки вернулась, потому что есть на свете вещи, которые важнее страха.
«Я всего лишь посетительница, — сказала я себе. — А за прилавком — всего лишь человек».
Ручка ушла вниз, дверь открылась.
Я нырнула в тёплое помещение, просторное, наполненное удивительными запахами. То ли сладковатыми, то ли, наоборот, горьковатыми — нос попеременно улавливал то одно, то другое. Много света — здесь не только рожки, но и свечи; высокий потолок. Если поднять голову, то видна открытая часть второго этажа, на который ведёт массивная лестница. Слева — прилавок, тоже украшенный какой-то резьбой, за прилавком многочисленные шкафчики и…
— Добрый вечер. Чем могу быть полезен?
Это был не Клевдир. Это был человек, в которого я врезалась накануне утром. И который потом обсуждал с Сатаром Злое Копьё.
Он вышел из-за прилавка, чтобы подойти ближе. Всё в том же сюртуке; тёмные волосы в беспорядке, взгляд всё такой же прямой, пристальный. Взгляд, от которого становится очень не по себе.
— Простите, вы…
— Роквис.
Точно, Роквис.
— Вы помощник диу Клевдира?
— И помощник тоже. Но вообще я его сын. Вам нужен именно диу Клевдир?
Я ошарашенно таращилась на него, только теперь видя сходство — которое очень странно было не заметить в первый раз! Этот жуткий нос, эти глаза, густые брови! А Дольн ещё с чего-то решил, будто перед ним особа из Королевской Семьи… надо ему будет рассказать, пусть посмеётся.
— На самом деле… на самом деле, я ищу своего знакомого, который собирался зайти к вам. Я подумала, вдруг он до их пор здесь…
— Давно он собирался сюда зайти?
— Ещё днём.
Вежливая улыбка тронула тонкие губы Роквиса. Вежливая — но всё равно какая-то очень неприятная. Должно быть, впечатление портили чуть сузившиеся глаза.