Вместо того, чтобы удовлетворить любопытство, я спросила о нейтральном, но нужном:
— Ты случайно не видела мой гребень?
Тарвета отвлеклась от своих мыслей и удивлённо моргнула. Вот, такое выражение лица куда привычней!
— Нет. А где ты его оставила?
Я молча пожала плечами, сооружая себе многослойный бутерброд. Если бы я помнила, где оставила свой гребень, то не спрашивала бы. Мне казалось, что я причёсывалась в прихожей, а потом как будто унесла гребень в комнату. Или не уносила?
— У меня их много, могу отдать тебе какой-нибудь, — добросердечно предложила Тарвета.
— Было бы здорово, спасибо!
Хлопнула входная дверь, под чьими-то шагами скрипнули половицы. Я удивилась, подумав, что это Сатар вернулся — что-то забыл или передумал. Но когда я вышла из кухни, то увидела Дольна.
Он посмотрел на меня внимательно, улыбнулся. Спросил:
— Опять жуёшь?
А я действительно всё ещё держала в руке бутерброд. Прекрасную колбасу покупает наша Кунгарда! А может, я просто раньше не ела хорошей колбасы.
Я сердито тряхнула головой.
— Ты узнал о каких-нибудь происшествиях с картинами?
— С картинами?.. Нет. — Дольн снова улыбнулся. И снова как-то очень внимательно на меня посмотрел, мне аж не по себе сделалось. — А как у тебя? Есть что-нибудь интересное?
— Да, пошли, прогуляемся, расскажу.
Засунув в рот остатки бутерброда, я поспешила на улицу. История о коллекционерах душ взбудоражила меня, и мне хотелось обсудить её на ходу. И не со скучным, как здание Городского Совета, Сатаром, а с человеком, которого можно действительно впечатлить и заразить жаждой действия. Не одной же мне мучиться!
* * *
Мы прохаживались по опустевшей и потемневшей к закату Прискорбной улице медленнее, чем мне бы хотелось. Реакция Дольна на рассказ о коллекционерах душ меня немного разочаровала. Меня удостоили недоверчивым хмыканьем и парой ничего не значащих вопросов вроде: «А ты уверена, что это был не просто анекдот?».
А я была уверена, потому что хорошо знаю, на что способны люди. По крайней мере, мне так казалось.
— Неужели тебе неинтересно? — не выдержала я наконец, устав слушать задумчивые «угуканья» своего спутника.
Мы как раз прошли мимо умирающего дерева и остановились на перекрёстке. На Скорбной улице, залитой золотым закатным светом, тоже никого не было, хотя я не сомневалась, что за нами наблюдают из какого-нибудь окна. Местные жители подозрительны и любопытны.
— Мне интересно, — заверил меня Дольн. — Ты извини, я просто немного растерялся сегодня…
— Из-за чего?
Он так пристально и сумрачно смотрел вдаль, куда-то мне за спину, что я обернулась.
Ничего интересного не увидела. Обыкновенная пустая улица, старая брусчатка, сгубившая торжественность уже не одному похоронному кортежу, могилы вдалеке, выделяющиеся на фоне закатного неба чёрными покосившимися прямоугольниками… Чего там разглядывать?
— Ничего особенного… Я… — Дольн перевёл на меня взгляд. — Я встретил своего преподавателя. Из колледжа. Ты знаешь, такое странное чувство. — Он неловко рассмеялся и зачем-то принялся тереть костяшкой пальца щёку. — Мы не очень ладили, когда я учился. Он вёл скучный предмет… биологию. Я терпеть её не мог и не понимал. Да мне и не нужно было, в моей-то профессии, её для общего развития в нашу программу включили. Так вот, я читал под партой книжку. А он заметил и отобрал. И не вернул, представляешь? Сегодня мы встретились, я с ним поздоровался, а он только кивнул в ответ, явно не узнавая… А я его навсегда запомнил, потому что это была моя любимая книжка. Она мне, можно сказать, жизнь спасла. В те годы мне не очень сладко жилось, понимаешь…