Я в панике огляделась в поисках стульев.
Они тут были, конечно. Целых три штуки: один для Сатара, два для посетителей. Вернее, не стулья, а кресла с жёсткой спинкой. Имелась также пара стеллажей и небольшой шкаф. Обстановку кабинета вполне можно было бы назвать аскетичной, если бы не огромное количество самых разных предметов, расставленных по всем возможным поверхностям. И не только расставленных: даже стены все были сплошь чем-то увешаны. Картин, как ни странно, не обнаружилось: только небольшая гравюра с простеньким пейзажем. Зато здесь висели связки камней, вроде амулетов, какие-то узорчатые плитки, колокольчики, пучки перьев, плетёные салфетки… был даже карандаш на верёвочке и крошечная засушенная голова с серьгой в носу!
На стеллаже я не увидела ни одной книги. А что увидела — вряд ли смогу когда-либо описать. Для того, чтобы перечислить всё, что там находилось, наверняка ушёл бы целый блокнот. Особенно если писать в него моим крупным, ещё не до конца оформившимся почерком.
— Что-то не так? — Сатар замер возле стола, ожидая, когда же я всё-таки сяду.
Воспитанный. Настоящий диу. Ведь так раньше называли только людей, принадлежащих к Королевской Семье — самому привилегированному, постоянно расширяющему классу Гальсарии, в котором манеры прививаются с колыбели. Сейчас деление на классы уже не такое жёсткое, а слово «диу» — как и слово «дия», для женщин — используют в качестве вежливого обращения к собеседнику, особенно малознакомому.
Если что, я такая умная благодаря Элихане, раньше-то я вообще плохо понимала, зачем все эти приседания нужны.
А Сатар, вполне возможно, из тех самых диу. Впрочем, какое мне дело?
Я осторожно подошла к креслу и села, положив руку на деревянный подлокотник.
Сатар последовал моему примеру и уставился на меня. А я уставилась на то, что находилось на его столе — находилось везде, если не считать небольшого квадратика пространства, где можно было бы что-то писать, например. Среди склянок, фарфоровых фигурок и пустых цветочных горшков не сразу можно было заметить чернильницу. Единственный предмет, который был поставлен сюда в практических целях.
Но зачем здесь ещё столько всякого барахла?! Невыносимо, невыносимо много. Все эти вещи давят своей ненужностью и неуместностью. Хочется зажмуриться изо всех сил. А лучше всего — сбежать подальше…
— Вы умеете творить магию, — сказал Сатар утвердительно. И я сразу позабыла про все странности обстановки, подобравшись в неудобном кресле. — Какую?
— Откуда вы знаете?
— Оттуда же, откуда и то, что на вас чужая одежда. Я чувствую вещи. Многие вещи о многом говорят, и голоса их порой очень сложно различить. Но голос волшебства я узнаю всегда. Ваш шарф был свидетелем больших магических деяний… Не бойтесь; мне, на самом деле, скорее всего, нужна будет ваша помощь. Но и я тоже многое способен вам дать.
— Например? — хмуро спросила я. Я знала уйму скверных историй, начинавшихся с того, что кому-то незнакомые люди предлагали помощь.
— Например, у вас не будет проблем с полицией.
— У меня и так не будет! — Я ощерилась. — То, что шкатулка не моя, не значит, что я её украла!