Он сидел за столом. Неподвижнее статуи, неумолимее Великой Тени, однажды накрывший наш мир. Боги тогда разогнали Тень своим светом — но я не была уверена, что в данном случае боги были бы на моей стороне и пришли бы ко мне на помощь.
Интуиция подсказывала, что сейчас самый неудачный момент, чтобы признаваться в воровстве.
— Я… забрала у диу Легарна пуговицу, которая, возможно, принадлежала художнику.
Мне захотелось сглотнуть, только было нечем: во рту внезапно пересохло. Я опустила глаза, мазнув взглядом по столу, где, как всегда, яблоку было негде упасть — и тут же замерла. На миг мне показалось, что я вижу в стоявших перед Сатаром предметах некоторый порядок. Словно они складывались в сложный узор — закручивались в спирали, расходились волнами… я ошарашенно моргнула, и видение исчезло. Передо мной снова царил привычный бардак.
— Это, наверное, было давно, — уронил Сатар. — Ваш визит к диу Легарну.
— Да… Я потом занималась коллекционерами душ. Вот список… Я подумала, что в Будилках буду только мешать и решила, что…
— Решили, — повторил Сатар, даже не глядя на подрагивающую в моих пальцах бумажку.
Впервые на моей памяти он кого-то перебил. А значит, дело было совсем плохо.
— Решаю здесь, в первую очередь, я, — сказал Сатар. — В следующий раз за подобное разгильдяйство я буду вычитать сверны из вашего жалованья. Так что любые свои идеи согласовывайте со мной, прежде чем преступать к их воплощению. А пока, прошу вас, отдайте пуговицу. Сомневаюсь, что она очень поможет, но попробовать стоит.
Я стояла, не в силах пошевелиться. Хорошо, что хоть рот, опомнившись, почти сразу захлопнула — а то челюсть-то упала после подобных упрёков. Разгильдяйство? Оштрафовать?! Да, не спорю, я на время отвлеклась от выполнения своих обязанностей — но ведь я съездила на верфь с пользой!
Во мне начал закипать гнев, и чтобы успокоиться, я снова перевела взгляд с лица Сатара — словно высеченного из камня, но по-прежнему невыносимо спокойного! — на его стол.
И увидела на нём свой гребень. Он лежал среди прочих предметов с таким видом, будто здесь всегда было его место.
— Вы можете идти, — услышала я голос Сатара.
И он поднялся из кресла, словно только теперь вспомнив о вежливости.
— Д-да… спасибо.
В этот момент я поняла, что со своим старым гребнем пора распрощаться. Потому что я никогда, никогда не посмею попросить его обратно.
Я пошла прочь от стола, чувствуя, как взгляд начальника изучает мою спину. Нажала дверную ручку — и зачем-то обернулась на пороге.
Я ошиблась: Сатар вовсе не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к предметам на столе, а пальцы правой руки медленно двигали маленькую склянку с деревянной пробкой.
Склянка остановилась возле моего гребня.
Я вышла и закрыла за собой дверь.
* * *
— Вейшира, — негромко позвал меня Дольн из коридора.
А я и забыла о нём.
— Что тебе нужно?
— Пойдём, поговорим.
Я молча последовала за ним на винтовую лестницу. И выше, выше — по скрипящим ступеням на третий этаж. Здесь находилась его комната. В окно, как и из моего закутка на чердаке, открывался вид на не слишком приглядное скопление взъерошенных трабастанских дворов: угловатые крыши, ржавые перила балконов, острые шпильки тонких труб…