Уже с того самого момента, когда она услышала, что парень, проработав в одной из центральных газет, вдруг возвращается на родину, Кёнэ догадывалась, что предположения о его причастности к событиям в Берлине были правдой.
Окхва вернулась с полной котомкой еды. Улыбаясь, она обняла Кёнэ и без умолку рассказывала о том, что за еду ей надавали взрослые и что Кёнэ тоже обязательно должна поесть. Со Чжеха наблюдал, как они садились на корабль, и не ушел, пока они не вышли в море. Через какое-то время он попытался встать, но, застонав от боли, снова сел. Как и предполагала Кёнэ, он работал в фоторедакции одной из крупнейших газет «Чосон Чунан Ильбо». Молодой человек ни разу в жизни не пожалел о том, что участвовал в работе с фотографиями летней Олимпиады в Берлине 1936 года, но возникшие в результате этого трудности подорвали его здоровье. Потом еще этот арест и сутки в камере усугубили состояние. Сил у него хватило только на то, чтобы дойти от дома до порта.
К счастью, скоро в порту появился его младший брат Инхван. Он прибежал в порт и как завороженный смотрел вслед уходящему кораблю.
– И не надо делать такое лицо. Я пришел сказать спасибо.
Инхван повернулся к брату и произнес:
– Там еще девочка была. Ты с ней тоже разговаривал?
Молодой человек покачал головой, вспомнив, что Окхва пришла позже. Инхван что-то пробормотал себе под нос, видно было, что он расстроен.
– Надо было извиниться, перед тем как она уехала.
Со Чжеха первый раз видел младшего брата в таком состоянии. Он хотел было спросить, что случилось, но потом передумал. Порой становится легче, когда вы доверяетесь кому-то, а бывает, и наоборот. По лицу было заметно, что Инхван не особо расположен сегодня к разговору. Да и Со Чжеха уже с трудом выносил порывы холодного морского ветра.
– Слушай, братишка, проводишь меня до дома?
Перед тем как уйти, Со Чжеха еще раз посмотрел на море. Корабль, направляющийся к Инчхону, уже превратился в маленькую точку. Оторвав взгляд от синей глади, Со Чжеха заковылял домой, опираясь на плечо брата.
Глава 1. Кёнсон
26 марта 1937 года
Весна уже началась, но март в этом году был необычайно холодным. Порой можно было услышать в разговорах местных жителей, что зима еще не закончилась в этих краях и холода сковали все вокруг.
Постепенно эта фраза распространилась по деревне уже с другим смыслом, и в основе ее был заложен образ полицейских в форме, патрулирующих город.
Догадливые быстро обратили внимание на то, что полицейских на острове становится больше. А самые смелые предположили, что очень скоро на территории Маньчжурии между Китаем и Японией вспыхнет военный конфликт. И даже те, кто вообще никогда ничего не замечал, почувствовали тяжелое напряжение, повисшее в воздухе.
В один из дней той холодной весной 1937 года во дворе государственного университета Кёнсона на скамейке сидел молодой человек и читал газету. На вид ему было чуть больше тридцати, а его элегантный внешний вид не раз заставил прохожих обернуться. Новый безупречно выглаженный костюм, поверх него длинное пальто цвета индиго, а рядом на скамейке – изящная темная шляпа. На руке у незнакомца блестели хорошие часы. Похоже, началась перемена, и вокруг скамейки группами толпились молодые люди, которые вышли из аудиторий подышать свежим воздухом. Все они были студентами медицинского факультета. В основном это были японцы, но отдельной компанией недалеко стояли и корейцы – их было чуть больше трети от общего числа. Девушек среди студентов не было. Поодаль под уличным фонарем стояли двое, и тот, кто постарше, вдруг начал разговор: