Девушки второго круга говорили первыми.
Медик назвала меня наставником восстановления и товарищем, но не объектом личного выбора. Пловчиха сказала, что уважает меня после морской эстафеты, но сохраняет дистанцию. Шахматистка признала интерес к моему “стратегическому сбою мышления”, чем вызвала тихий смех, но выбрала пока наблюдение. Певица сказала, что у меня “голос человека, который ещё не научился петь в этом мире”, и назвала меня товарищем. Связистка отметила доверие к командной работе. Архитектор городов-садов сказала, что “Ласточка” показала способность создавать пространство, но личного выбора она не делает.
Каждое “нет” звучало не как поражение. Каждое “пока” — не как ожидание очереди. Я впервые видел, как можно говорить о симпатии без унижения того, кто не выбран, и без власти того, кого выбирают. Это было почти чудеснее поцелуев.
Потом вышла Марина.
Она подошла к красному фонарю и, к моему удивлению, не начала с шутки. Держалась прямо, шлем под мышкой, красная лента в волосах, глаза блестят.
— Я выбираю Воронцова как товарища, которому хочу доверить ветер, — сказала она. — Как объект личного интереса без готовности к формуле будущего партнёрства. Я не выдаю жетон первой степени сегодня, потому что мой интерес ещё слишком похож на полёт: много высоты, мало посадочной полосы. Но подтверждаю, что моё влечение свободно, осознанно и не вызвано давлением, статусом или желанием догнать других.
Она повернулась ко мне.
— И да, товарищ куратор, я перестаю делать вид, что просто шучу. Но оставляю за собой право шутить, потому что без этого вы станете невыносимо серьёзным.
Зоя первой усмехнулась. Потом по кругу прошёл смех — тёплый, благодарный. Марина кивнула комиссии, как артистка после сложного номера, и вернулась на место.
Зоя вышла следующей.
— Подтверждаю жетон, — сказала она коротко. — Воронцов для меня — товарищ, партнёр проверки, мужчина, который не испугался сильной женщины и не попросил её стать меньше. Будущего не обещаю. Интерес есть. Уважение есть. Границы ясны. Если нарушит — уложу. Если выдержит — посмотрим.
Светлана Романовна кивнула так, будто более точной формулы от Зои и не ожидала.
Вера подошла к фонарю с видом человека, который считает публичное признание плохо продуманным видом ремонтных работ.
— Подтверждаю жетон, — сказала она. — Воронцов — товарищ технического доверия, полезный элемент в сложных ситуациях, мужчина, к которому у меня есть личный интерес. Не из-за статуса. Не из-за героической легенды. Из-за того, что в жарком проходе он держал правильно, думал вовремя и не пытался присвоить результат. Будущее требует дополнительной проверки нагрузкой.
Марина шепнула:
— Романтичнее я ничего не слышала.
Вера повернула голову.
— Я могу добавить про сопротивление изоляции.
— Не надо, уже плачу.
Нина говорила после Веры.
Она стояла у фонаря спокойно, свет ложился на её лицо мягко и тепло.
— Подтверждаю жетон. Воронцов для меня — товарищ, которому я доверяю образ будущего. Возможный будущий партнёр, если наш выбор выдержит не только праздник, но и труд после праздника. Я выбираю не его травму и не своё желание лечить. Я выбираю то, что рядом с ним мне хочется выращивать мир дальше.