Куратор Дома образцового будущего.
Невозможность с правом на труд, любовь и ошибку.
Вечером “Красная Заря” устроила небольшой ужин в “Ласточке”.
Без комиссии. Без официальных речей. Только наш отряд, несколько приглашённых работников машинного и садового секторов, Тамара из медицинского корпуса и директор, который пришёл на полчаса, съел два куска хлеба Раисы Павловны и ушёл, сказав, что “лучшие смены особенно нуждаются в вечерах без руководства”.
На длинном столе стояли персики, виноград, хлеб, сыр, рыба, травы, фруктовое вино. Вера всё ещё спорила с Мариной о нагрузке на аэроплатформу нового проекта. Зоя обещала составить для меня программу, после которой “я хотя бы перестану падать лицом в философию”. Нина обсуждала с архитектором устройство будущего сада. Алина сидела во главе стола, но не потому, что требовала места. Так сложилось естественно. Иногда она смотрела на меня, и в её взгляде не было уже прежнего страха опоздать.
Лидия не пришла.
Она передала через курьера, что занимается моим особым статусом.
Я не знал, расстроился ли. Наверное, немного.
После ужина девушки разошлись постепенно.
Зоя подошла ко мне у двери и вложила в ладонь ещё один красный жетон. Не новый знак доверия — тот же, первый, только теперь на обратной стороне появилась дополнительная гравировка:
“Следующий уровень — после первой победы над инструктором.”
— Это невозможно, — сказал я.
— Вы уже специалист по невозможному.
Она усмехнулась, коснулась губами моей щеки и ушла на ночную тренировку.
Вера ничего не вручала лично. Она просто оставила на столе свой самодельный значок из Б-7, хотя такой же уже был у меня на груди. На обратной стороне второго значка она выгравировала:
“Для рабочего стола. Чтобы не забывал: свет держится на контактах.”
Рядом лежала записка:“Не трогать главный контур нового дома без меня.”
Нина поставила на кухонную стойку корзину персиков.
Сверху лежал самый тёмный плод вечерней сладости и маленькая карточка:
“Счастье тоже требует полива. Утром поешь.”
Марина прикрепила свою записку к входной двери, будто боялась, что я не замечу:
“Координаты ночного полёта: 44°… Остальное скажу лично. Высота разрешена. Манёвры обсуждаемы. Страх обязателен.”
Под координатами она нарисовала маленькую кривую чайку и красную звезду.
От Алины ничего не было.
Потому что Алина пришла сама.
Я стоял в белом домике над морем, который дирекция выделила мне на восстановительный период. Он располагался чуть выше “Ласточки”, на отдельной маленькой террасе. Одна спальня, общая комната, кухня, широкое окно, веранда с видом на воду. Не роскошь. Просто тишина, свет, чистые стены и пространство, где человек мог остаться один.
Или не один.
Алина постучала около полуночи.
Я открыл.
Она стояла на пороге без формы командира.
Не в платье Праздника выбора и не в парадном кителе. Простая светлая рубашка, мягкие тёмные брюки, волосы распущены по плечам. Без знака. Без планшета. Без красного галстука. Только тонкая лента на запястье — та самая, которую носили участники зрелого выбора.
Я несколько секунд просто смотрел.