Он не пытался расследовать правду о своем рождении, пока не заказал в интернете набор для ДНК-теста (процедура запрещена во Франции)». Я не собиралась платить, чтобы прочесть статью целиком. Я не узнаю из нее ничего нового ни о Сильване, ни о себе. Однако, если кто-то переслал эту статью мне, приемышу, значит, в следующих абзацах описывалось, как пресловутый Сильван обрел свою семью. Последние различимые слова гласили: «МуHeritage» [72] . Обратившись к любимому гуглу, я снова начала поиски. «MyHeritage: платная онлайн-платформа, посвященная генеалогии. Компания продает наборы для ДНК-тестов с целью проведения генетических анализов». Я спросила себя: если получилось у Сильвана, чем я хуже? В три клика я обнаружила, что могу передать необработанные днк-данные из швейцарской компании прямиком в MyHeritage. Бесплатно! Жизнь — прекрасная штука. Некоторые фирмы работают гораздо честнее остальных. Передо мной открывался новый мир возможных генетических, семейных, извращенных, грубых и виртуальных связей. До сих пор долгое расследование моего происхождения и нелегального удочерения, произошедшего в мутный постфранкистский период, зашло в тупик — прошлое рассыпалось прямо на глазах. Виновные уже умерли, улицы сменили названия, загсы больше ни черта не записывали. Однако мейл друга и наполовину прочитанная статья подбавили топлива машине надежды в моей голове. Я подозревала, что найду здесь ответ. Я решила зарегистрироваться на сайте и в очередной раз поде литься данными о своей адской ДНК. Простая процедура: «Когда вы проводите ватной палочкой по внутренней стороне щеки, клетки эпителия прилипают к поверхности. Они с легкостью извлекаются, избавляя от необходимости в более сложных операциях. Полученные через мазок клетки являются также зародышевыми, а это значит, что содержащаяся в них ДНК унаследована от ваших родителей, в отличие от соматических клеток, которые могут включать мутации, приобретенные в течение всей вашей жизни. В каждой из клеток эпителия есть ядро, где, в свою очередь, находится копия вашей ДНК — ваш генетический материал, ДНК — это стабильная молекула, она не подвергается разрушению при перепадах температуры или при помещении в пробирку, поэтому ее легко отправить в лабораторию по почте, не предпринимая при этом особых мер предосторожности и не используя специальных упаковок». Несколько недель спустя я получила результаты. После стольких лет чистилища меня щедро вознаградили. Моя ДНК совпадала с несколькими пользователями MyHeritage, причем с высоким процентом. Словно на сайте знакомств, я «совпала» с некоторыми людьми — удивительное открытие, которое стоило отметить зажигательной вечеринкой где-нибудь в казино. Как так получилось, что двоюродный брат Хуан-Педро решил однажды потереть сначала левую щеку, а затем правую ватной палочкой изнутри? Он тоже хотел раскрыть семейные тайны? А девяностолетняя двоюродная бабуля, которой уже и на свете нет, какие цели она преследовала, делясь своей ДНК? Как знать.
Я вдруг обнаружила море родственников: двоюродная бабушка, двоюродный брат, троюродная сестра. Будучи единственной дочерью у стерильной пары эмигрантов, я изучала новые слова. Незадолго до этого я начала сочинять свою историю. И вот — новые зацепки. Переписывая семейное прошлое в текстовой программе на компьютере, я наконец-то нащупала генетическую и географическую область своего происхождения. Среди неочевидных достоинств писательства скрывается способность спровоцировать реакцию на вымысел в реальности. Я снова рыскала по Сети, некрологам, соцсетям, paginas amarillas, paginas blancas [73] и составляла эрзац генеалогического древа, произрастающего от этой удачно подвернувшейся бабули. Я узнала, что она умерла. У нее были брат и сестра, следовательно, кто-то из них приходился мне бабушкой или дедушкой напрямую. С этого момента их дети стали кандидатами в мои непосредственные родственники. Десять подозреваемых. Круг сужался пропорционально истощению моих детективных талантов. Я наняла специалистку по генеалогии Мюрьель, родом из Вогезов. Будучи замужем за мексиканцем, она идеально владела кастильским. Завоевав ее сердце с помощью волнующей истории и финансовых средств, я обрела сестру по оружию, готовую отправиться в поход. Она запросила свидетельства в разных загсах и, как истинный профессионал, с точностью восстановила древо. Однажды она позвонила кузену, с которым у меня совпала ДНК, — тому самому, кто открыл мне истину, сам того не подозревая. Звонок Мюрьель удивил его, но он поддался чарующему французскому акценту. Поступив по-джентльменски, он предложил помощь с поисками и обрадовался возможности познакомиться с новым членом его замечательной большой семьи (со мной). Как? Брошенный ребенок? Кузина? Нет, семья — это святое, дети — это святое. Мы достойно примем ее, у меня появилась идея: нужно переговорить с братом. Хотя, может, мне не стоит это вмешиваться? Я тут вспомнил об одной родственнице, кузине, у которой, скажем, непростая жизнь. А, да, наверное, это она, но я должен проверить. Мы частенько собираемся вместе, я поговорю с ней. Но он не поговорил. Он струсил, не захотел тревожить великое племя. Брат сказал ему не совать в это нос. Мюрьель тоже напугалась. Семейство принадлежало к буржуазии — целый ворох адвокатов, врачей, нотариусов, благородных и образованных людей, которые ели досыта и жили в достатке. Они могли неправильно истолковать подобное вторжение в личную жизнь, в самое сокровенное. Кто знает, а вдруг мне взбредет в голову сменить социальный класс? Узнав, что я связана кровью с одной из могущественных семей страны, я почувствовала горечь во рту. Темно-синий цвет и рожи сытых детей, раскормленных белым хлебом, образы буржуазии и приличного семейства находились в световых годах от полиэстера, дешевых тарелок и «Кэмела» без фильтра. Где засела ошибка? Когда случилось роковое соитие, после которого меня бросили и деклассировали?