Перед тем как войти в дом Махнева, строгий кастелян, прямо на крыльце, велел ей задрать подол и показать нижнее белье. А после он приказал и вовсе снять все то, что было под тонким сарафаном. Селестина надула губы, притворившись обиженной, но при том довольно быстро стянула с себя белые панталончики в рюшах и одним махом надела их на голову Овидию. Тот от подобной выходки поперхнулся, но успел-таки смачно шлепнуть негодяйку по оттопыренным тугим ягодицам. Селестина лишь рассмеялась, сверкнув зелеными шалыми очами.
– Иди к нему и соблазняй, как хочешь. Будет сопротивляться, веди себя еще наглее.
– Как скажешь, маленький мерзавец. Только учти, если мой Фрол вызовет тебя на дуэль, пеняй сам на себя. Вы как раз с ним подходите друг другу по всем статям, – она хохотнула, показав полоску белоснежных зубов, облизала полные розовые губы, наклонилась и чмокнула Овидия в блестящую лысину.
– Но. Но. Дуэль? Скажешь тоже. Тебе, шлёнде, не привыкать, наставлять Фролу рога.
– Так то, милый мой, я делаю лишь по собственной воле, а не по чьему-то приказу.
– Чьему-то? Ты прекрасно знаешь, чей это приказ. И что с того? Я тебя не под кого попало укладываю. А под первого красавца в нашем царстве, – после последних слов Овидий скривился.
– Знаю, – лениво отозвалась Селестина. – Вот потому и иду. – Красотка махнула рукой и вошла в дом Махнева, соблазнительно виляя бедрами.
– Титеха-ведьма прокудливая… – с восхищением прошептал Овидий, глядя ей вслед.
* * *
– Ау, Владимир Иванович! – чуть настойчивей прозвучал голос.
Махнев в ответ упорно молчал. Это было крайне невежливо, но у него не было сил, соблюдать какие-либо политесы, тем более с женским полом.
Снизу показалась хорошенькая белокурая головка.
– Владимир Иванович, вот вы где. А я вас ищу и ищу по всему дому, – игривым голоском попеняла ему Селестина. – Вы помните меня? Я Селеста.
– Чем обязан, сударыня? – не вставая с кровати, произнес Владимир и еще выше подтянул к себе одеяло.
– Ну… Вы бы встали. Так невежливо разговаривать с дамой, – деланно обиделась блондинка.
– Сударыня, я вас к себе не приглашал, – хмуро ответил Владимир, не глядя на красотку.
«Худо дело», – летуче подумала Селестина, но вслух произнесла:
– Ну и что, что не приглашали? Я и сама решила к вам прийти. Шла, знаете ли, мимо и подумала: может, зайти? И зашла, – красавица нервно усмехнулась.
Она так и стояла на пороге огромной спальни господина Махнева и переминалась с ноги на ногу.
– Напрасно, – грубо возразил ей Владимир. – На вашем месте, сударыня, я не стал бы заходить в дом к одинокому мужчине. У вас, кажется, есть супруг. И он очень дорожит браком с вами. Поэтому, не смею вас задерживать. Ступайте к своему Фролу.
– Владимир Иванович, не будьте так категоричны… Со своим супругом я как-нибудь разберусь сама. Ну… Вы же никогда не были занудным моралистом. А ханжества здесь за вами никто не наблюдал.
– И все же. Я настаиваю, чтобы вы покинули мой дом.
– Успеется, – решительно произнесла она и шагнула к кровати Махнева. Она грациозно присела на край смятой шелковой простыни, оттопырив внушительный зад, и осторожно протянула к Владимиру руку.
