Все сто пятьдесят невольниц проживали в полуподвальном помещении его огромного дома. Жили девушки в комнатах, по десять человек в каждой. Благодаря частому и тщательному досмотру Анны Ивановны и нескольких ее помощниц, в этих комнатах всегда царили чистота и порядок. Ровные ряды заправленных кроватей, тщательно выбеленные стены, прибранные тумбочки, напоминали комнатки пансиона Благородных девиц. Не хватало здесь лишь классных дам и пепиньерок. Да и форменная одежда сих «воспитанниц» была единой и обязательной для каждой. Это была светлая рубаха, тонкой льняной выделки, длиною до пят. Отличались от пансиона и двери. Они не просто замыкались снаружи на мощные замки – за обычной деревянной дверью шла иная дверь, изготовленная из чугунной решетки. Такие двери можно встретить в арестантских камерах. Окна в тех комнатах были слишком малы и находились под самым потолком, в виде полукруга. Со стороны улицы их трудно было рассмотреть. Окна цокольного этажа прикрывали резные решетки с горшками живых цветов. А потому в так называемых «девичьих» даже в жаркий полдень всегда стоял полумрак.
Зимой здесь исправно топили, и девушки не мерзли. Кормили их вполне сносно, но без изысков. Их даже по очереди водили на прогулки, словно юных арестанток – строго под присмотром надзирателей. Редкие попытки побегов – карались довольно жестоко. Здесь же, в подвале, находился изолятор для больных, который, к слову сказать, чаще пустовал, ибо при первом же обнаружении какой-либо заразы, либо намека на нее, Анна Ивановна, наученная печальным прошлым своего московского борделя, довольно быстро избавлялась от больных девиц. Продавала их на тайном невольничьем рынке, в городские бордели низшего ранга. Ну, а совсем уж тяжелых… От них избавлялись иначе. Как? Думаю, что вы, догадливые читатели, давно уже поняли, как. И ваше воображение живо представило покинутые богом и людьми безымянные могилки, в глуши Михайловских лесов.
Здесь же существовали две «пыточные», полные Андреевских крестов, дыб, скамеек, затейных кресел с ремнями для рук и ног, и всяческих приспособлений для разврата. Здесь же стоял огромный шкаф, ключи от которого Анна Ивановна хранила у себя в ридикюле. В этом шкафу была собрана роскошная коллекция искусственных дилдо, изготовленных из дерева, кожи, металла, кости, обожженной глины и прочего материала, а также шнуров, веревок, прищепок, зажимов. Размер и многообразие этой коллекции поражали воображение самых искушенных служителей приапического культа.
Михайлов прошел через темные своды флигеля и спустился вниз по каменным ступенькам. В его тайном вертепе стояла сонная тишина. В этот поздний час все нежные пленницы спали. Он тихо проскользнул в одну из открытых комнат. Там ждала его Анна, работник Тимофей и помощница Анны – крупная, словно мужик, широкоплечая и рябая баба, по кличке Морда.
Вся комната была освещена десятком сальных свечей.
– Кого, батюшка, прикажешь привести?
– Приведите двух новых девок, подруг Марии – Алену Зотову и Ирину Меньшову.
– Слушаюсь, барин, – отвечала Морда.
