– Кладбище ночью закрыто для посещения! – рявкнула я, разозленная тем, что добраться до желанной могилы мешают.
Почему‑то один из компании сомлел.
– И лежать здесь можно только после смерти! – сердито топнула я ногой. Безобразие какое. Но все же так громко кричать, наверное, не стоило. Ну и выпрыгивать из‑за куста в белом халате – тоже. Не хватало мне тут лишних трупов только.
– Но как иначе нам поговорить с призраком? – бесстрашно спросил самый наглый.
– Вот когда умрете, тогда поймете, как злят покойников подобные беседы, – процедила я. – Бумагу на разрешение призыва духа!
На самом деле такой формы не существовало, иначе некроманты не выдержали бы и решили проблему бюрократической системы радикальными методами.
К моей огромной скорби, к обычным жителям, заглянувшим на кладбище в неположенное время, запрещено применять силу, если с их стороны нет агрессии и нарушения закона. Обидно, что скромные желания смотрителей не учитываются. Вот сейчас бы не пререкаться, а поддать магией кому‑то по заднице.
– Какую бумагу на разрешение? – переглянулись эти не самые умные индивиды. Рискну судить об этом по их внешнему виду ночью на кладбище. И дело не в плащах даже. Они все были в масках. – Нам не говорили ни о какой бумаге.
И дружно повернулись к одному из компании. Парень успел только незаметно на полметра отползти мелкими шагами в сторону, когда его попытку побега заметили.
– Эй! – возмутился один из плащей. – Ты же говорил, что все схвачено.
Я насмешливо усмехнулась:
– Мне вот стало интересно до такой степени, чтобы полюбопытствовать: а вы кого призвать‑то хотели в столь интригующем и несуразном виде?
Самый наглый неуверенно поправил маску и снисходительно пояснил:
– Это чтобы призрак не смог запомнить наши лица. А то преследовать будет.
– Вот так изучаешь некромантию, потом работаешь в этой области много лет и узнаешь новое, – напоказ печально вздохнула я. – Не хотите ли, молодые люди, написать научную работу о злопамятности духов? Это прямо будет новое веяние. В общем, никто за вами гоняться не станет, если только вы часть тела умершего не утащите.
Сомлевший товарищ, до этого изображавший полудохлого карпа, подергивая конечностями, снова обмяк, услышав про расчлененку.
Не зря же существует поговорка: раз в доме завелось привидение – ищи скелет в шкафу.
– Фу, – аж вздрогнул один из компании. – Нам части трупа не нужны. Обещали только, что призрак расскажет, где спрятал клад.
Я посмотрела на надгробие. Затем на удирающего инициатора ночных прогулок. И вкрадчивым тоном уточнила:
– А он за беседу с призраком деньги взял? – Капюшоны закивали. – Тогда поздравляю. Вас удостоили аудиенции у потусторонних сил – с церемониалом, антуражем и чеком на оплату. Жаль, что сами силы об этой аудиенции не были уведомлены. Клад у человека с эпитафией «Он любил шумные вечера и женщин»? И как он, в вашем понимании, скопил целый капитал, чтобы он поместился хоть в небольшом сундучке? Между безудержными кутежами и чередой любовниц.
Я шагнула к могиле, чтобы получше осветить надпись.