– А вот и сам дух, – ненавязчивым пинком выгнала из‑за небольшой плиты щуплого мужичка со свечой в руках. – По факту вам предстояло увидеть увлекательное представление с участием одного фокусника, свечки и хорошей актерской игры. А теперь убирайтесь отсюда, пока я стражу не вызвала. Если поторопитесь, то драпающего предпринимателя успеете догнать у забора и потребовать с него пусть и не клад, но возврат родных денежек. И дохлого с собой прихватите. У меня все лежат строго по учету.
Щуплый мужичок, быстро сообразив, кого сейчас назначат крайним, резво стартанул за коллегой‑аферистом. Плащи, догадавшись о возможности потерять шанс вернуть свои деньги, припустили за ним следом, разражаясь угрозами и ругательствами. Я им вслед крикнула, что на кладбище шуметь нельзя, а то духи разозлятся и проклянут. Один из компании тут же споткнулся и чуть головой не снес памятник. Дальше они бежали молча. Замыкал процессию тихо подвывающий впечатлительный товарищ на трясущихся ногах.
Я потопталась рядом с могилой бывшего дворецкого. Если Хэммонд был пострадавшей стороной, то покоящийся здесь индивид – то ли свидетелем, то ли соучастником. Доводилось мне слышать о жестких методах допросов, только как применить их на практике с духом – непонятно. Его даже блокнотом по голове не ударишь, потому что ее нет в физическом смысле.
Я оправила халат, проверила, держится ли прическа, не выбились ли волосы из пучка, расправила плечи, состроила максимально протокольное выражение лица и призвала дух.
– Доброй ночи, Джозеф Уитсбли, – строгим тоном поприветствовала дворецкого я. – Благодарю, что откликнулись на мой призыв. Мне необходимо прояснить пару вопросов.
– Пару вопросов? – неприязненно проскрипел дух. – Я не вижу адвоката поблизости. А без него я отказываюсь с вами разговаривать.
– Но вы же не знаете, о чем идет речь, – возмутилась я. Надо же, какие образованные духи пошли! – Нужна ваша небольшая помощь.
– Помощь? – дворецкий попытался вернуться в землю, однако не такой я и слабый некромант, чтобы от меня духи по своему желанию сбегали. – А у меня разве табличка «Готов к допросу в любое время суток»? Нет? Вот и чудно. Значит, я имею полное право промолчать. И я им воспользуюсь. С удовольствием.
– Но речь идет о справедливости в отношении семьи Хэммонд, – я неодобрительно поджала губы. – Вы же служили им много лет…
– Служил, служил, – кивнул Джозеф, – и знаете что? Я служил при жизни. А после смерти рассчитывал, что мои трудовые будни закончены. Никаких больше «Джозеф, принесите вина», «Джозеф, уберите пыль с канделябров», а теперь еще и «Джозеф, расскажите все, что знаете»! Нет уж, увольте. Я теперь дух свободный, независимый. Могу просто витать и вспоминать, как правильно раскладывать столовые приборы для ужина на двенадцать персон. Это, между прочим, искусство!
Не появился еще дух, способный меня заболтать. Помню, в Исследовательском центре приходилось часами выслушивать речи о наглости некромантов, которые не дают спокойно спать умершим. Один дух очень вредного старикашки просто невозможно было перебить, пока он не выскажет все, что думает о нарушителях покоя. В какой‑то степени я могу понять его. Все же он был отцом пять раз и восемнадцать раз дедом. Заткнуть его можно было, только начав напевать колыбельную. Дух тут же начинал трястись и забиваться в угол, умоляя только не заставлять его укачивать очередного орущего младенца.