Я приготовила блокнот и, строго глядя на дворецкого, спросила:
– По словам Реджинальда Хэммонда, вы видели измененное завещание на его столе?
Дворецкий вздохнул так тяжело, что его полупрозрачная фигура слегка заколебалась:
– Возможно, видел. А возможно, нет. У хозяина на столе всегда было много бумаг. Или вы хотите сказать, что я читал его бумаги? Это наглый поклеп! Оскорбление чести дворецкого!
– Но вы же понимаете, что вся история выглядит слишком подозрительной, – настаивала я. – Дети Реджинальда Хэммонда лишились наследства из‑за какой‑то махинации.
Джозеф фыркнул:
– Справедливость, справедливость… А кто позаботится о справедливости для меня? Кто вернет мне те годы, что я потратил, вычищая серебряные подсвечники до зеркального блеска? Никто! Так что пусть мир покатится куда хочет, а я останусь здесь – в блаженном покое и молчании.
– Знаете, насколько ваше поведение выглядит подозрительным? – прищурилась я.
– Вы меня в чем‑то еще, помимо подглядывания в бумаги хозяина, хотите обвинить? – оскорбленно взвился дух. – И вообще, я сейчас очень занят. Очень‑очень занят.
– Чем же? – невинным тоном поинтересовалась я. Только что он утверждал, что наслаждается покоем и тишиной. И все это, конечно, ни разу не подозрительно.
– Мысленно полирую фамильное серебро, – торжественно объявил Джозеф. – Это требует полной концентрации. Так что прошу прощения, но я вынужден отказаться от участия в вашем маленьком расследовании. Всего доброго!
Дух фыркнул и повернулся ко мне спиной. Добрым и вежливым детективом я уже побыла, пора испробовать роль шантажиста.
– Джозеф, а вы в курсе, что у нас в стране примерно семь Исследовательских центров магии, порядка двадцати Академий и школ, ну и официально три могильника, где некроманты могут тренироваться, не сдерживая силу? А в человеческом скелете двести шесть костей.
– И зачем мне эта информация? – озадачился дворецкий и развернулся обратно ко мне лицом.
– Для размышления. Недолгого, – коварно улыбнулась я. – А вы в курсе, что дух привязан к останкам, а не к месту погребения? Сложите эти два факта и почувствуйте прекрасную перспективу, когда вашу душу будут призывать каждый день. А череп я подкину на родной факультет. Только представьте, сколько раз на дню вы будете слушать: «Ой, оно само», «Понятия не имею, почему проявилась только половина», «А давайте быстро призовем, пока препод не видит». Аж ностальгией повеяло.
Джозеф почему‑то не спешил разделить со мной воспоминания, а попробовал насильно сбежать в землю. Но я бдела. Границы невидимого куба отозвались злым гудением.
– А я считала, что дворецкие – люди как минимум воспитанные, – недовольно качнула головой. – Что же вы так невежливо пытаетесь сбежать, не попрощавшись?
– А разве вежливо старому человеку руки выкручивать? – зло огрызнулся в ответ Джозеф.
– Какие руки? – я невинно хлопнула ресницами. – У вас же, по факту, их нет. Ваше нежелание отвечать на простые вопросы наводит на мысль, что вы напрямую причастны к тому, что дети Хэммонда остались без наследства. – Подумала и сурово бросила: – А, возможно, и к его смерти.