Душевной беседы не случилось. Ничего личного, однако я предпочитаю не обсуждать свои финансовые дела с первым встречным. Да и про сравнение цен на рынке и в лавках – не самое увлекательное для меня занятие. А про скидки я слушала чуть ли не зевая, не забывая периодически кивать, поддерживая возмущение Альберта.
Мы вышли к прудику с лавочками, расставленными по кругу, и лотком с мороженым. Я намекнула, что сейчас жарко, и было бы неплохо немного охладиться. На это молодой человек поджал губы и твердо сказал:
– Знаете, я придерживаюсь концепции осознанного потребления. Лучше наслаждаться видом.
Я никаких дурацких концепций не придерживалась, поэтому окончательно смирилась с первым провалом, и пошла покупать себе холодную вкусняшку.
Но Альберту Уиллису все же удалось удивить меня, крикнув в спину:
– А мне, пожалуй, тоже можно маленькую порцию. Вы же не против?
Альфонс продался за мороженое. К такому меня жизнь не готовила.
Сидим мы на лавочке, любуемся озером, от которого тиной несет, уток слушаем. Кандидат в женихи мой старательно маленькой ложечкой мороженое ковыряет, растягивая удовольствие. Я то свое быстро съела и теперь не знала, чем себя занять.
Какой шанс в парке услышать крики: «Распродажа!», «Скидки!», «Акция!», «Куда лезешь, дура?!»? Как оказалось, вполне реальный. Альберт аж привстал от возбуждения, услышав самые эротичные в его понимании слова.
Из кустов за нашими спинами вылетело нечто белое. Когда поняла, что это попугай, выкрикивающий рекламные лозунги, быстренько погасила зеленое пламя. Я, может, и теоретик, но рефлексы имею.
Кустам этого показалось мало, и они выплюнули к нам в компанию еще и запыхавшегося инспектора.
– Это важный свидетель! – заявил вновь прибывший, тяжело дыша и согнувшись, упираясь ладонями в колени. – Сбежавший!
– Мы рады за птичку, – усмехнулась я. – Свидетели тоже свободу любят.
Инспектор недобро прищурился. В этот момент попугай, круживший над нами, явно чувствуя себя орлом, резко спикировал на плечо моего кавалера. Альберт радости от знакомства не оценил и, вскочив на ноги, заверещал:
– Уберите! Уберите этого хищника!
Я тоже поднялась с лавочки и на всякий случай сделала шаг в сторону, чтобы выплясывающий первобытный танец кандидат в женихи не отдавил мне ноги.
– Он мороженого хочет, – спокойным тоном подсказала я.
– Но это мое мороженое, – обиженно возмутился Альберт.
– Которое я купила, – мне было не жалко ровно до момента, когда он начал ущемлять птичку.
– Да подавись ты! – непонятно кому рявкнул молодой человек и швырнул стаканчик на землю.
Попугай расправил хохолок и крылья, намереваясь спикировать вниз за лакомством, но идиот – пора вещи называть своими именами – отшатнулся, и почему‑то в мою сторону.
Я взмахнула руками, чувствуя, как подошвы скользят по траве, а тело, повинуясь тому, что земля внизу, устремилось ей навстречу. Только упала я в озеро. С виду вроде и неглубокое, но, когда вода сомкнулась над моим лицом, паника не заставила себя ждать. Намокшая одежда тянула вниз, а подол платья спеленал меня, как младенца. Я отчаянно забила руками и ногами, выгибаясь и пытаясь добраться до поверхности.