— Плечо.
Хиро снял верхнюю одежду, обнажив левую руку. Мастер обработал кожу чем-то ледяным и едким.
— Будет жечь. В краску вплетена чакра, чтобы рисунок нельзя было вывести и чтобы он откликался на проверку «свой-чужой». Терпи.
Хиро отвернулся, сосредоточив взгляд на кафельной стене. Первый укол иглы напомнил укус осы, но мгновение спустя боль переродилась. Казалось, под кожу вливают не чернила, а пульсирующее жидкое пламя. Мастер работал с пугающей методичностью, вбивая пигмент ритмичными ударами инструмента, похожего на стальную спицу. Звук ударов глухо отдавался в костях.
Хиро стиснул зубы, не позволив ни единому стону сорваться с губ. Он физически ощущал, как чужеродная чакра проникает в его каналы, переплетаясь с его собственной энергией, создавая неразрывную связь.
— Готово, — мастер отложил инструмент и стер излишки краски влажной тканью.
Хиро взглянул на плечо. На воспаленной, припухшей коже теперь алела четкая татуировка АНБУ. Она пульсировала в такт его сердцу, словно живое существо.
— Обработай заживляющим составом, — обыденно бросил мастер, стягивая перчатки. — Через час жжение утихнет. А теперь ступай к снабженцам. Без маски ты здесь выглядишь слишком беззащитным.
Хиро натянул футболку. Ткань неприятно царапала свежую рану, но эта боль отрезвила, возвращая к реальности. Пути назад больше не было. Сжимая в руке свиток, полученный от Минато, он вышел в коридор, чувствуя, как непривычная тяжесть метки на плече меняет даже его походку.
* * *
Коридоры «Муравейника» — чрева центрального штаба Анбу — ветвились бесконечным бетонным лабиринтом. Здесь не существовало окон, а сам воздух, казалось, был пропитан густым озоновым шлейфом и могильным холодом камня. Спустя несколько поворотов давящая тишина сменилась едва уловимыми ароматами оружейного масла и ветхой бумаги. Сверившись с указателями на серых стенах, Хиро свернул в сторону сектора снабжения.
Массивная железная дверь нашлась быстро. Сжав в ладони свиток, скрепленный личной печатью Четвёртого, Хиро толкнул тяжелую створку и переступил порог.
Помещение внутри представляло собой нечто среднее между пыльной библиотекой и стерильным моргом. Вдоль стен до самого потолка уходили бесконечные ряды стеллажей, чьи верхние полки тонули в густой тени. Там, в строгом порядке, покоились не книги, а стопки униформы, ящики с холодным стальным блеском кунаев и застывшие ряды белых фарфоровых лиц, безучастно взиравших в пустоту провалами глазниц.
За широкой деревянной стойкой, в скудном круге света от одинокой лампы, сидел интендант. Время не пощадило его: глубокие шрамы на шее, похожие на грубые стежки, красноречиво намекали на то, что голос этого человека вряд ли будет ласкать слух. Старик хранил молчание. Заметив гостя, он лишь вопросительно вскинул бровь, не утруждая себя приветствием.
Хиро так же безмолвно опустил на стол свиток с печатью Хокаге. Старик развернул бумагу, бегло просмотрел текст, и в его выцветших глазах на мгновение вспыхнул искренний интерес.
— Личный приказ Четвёртого? — голос интенданта и впрямь оказался хриплым, напоминающим скрежет камней в жерновах. — Давно он не присылал новичков за своей подписью.