Мы с Мигелем решили лично проводить «Санта Катарину» и своими глазами оценить изменившуюся обстановку в столице капитанства. С нами поехали шестеро надёжных, вооружённых до зубов охранников из бывших верных людей Мигеля.
Губернаторский Салвадор встретил нас тревожным, звенящим гулом.
МиЕщё на подходе к портовому району Верхнего Города мы заметили разительные перемены. Всюду на каменных стенах висели свежеотпечатанные королевские указы с тяжёлыми сургучными печатями. На перекрёстках чеканили шаг патрули королевских гвардейцев в щегольских синих камзолах из личной охраны нового генерал-губернатора. Они высокомерно разглядывали каждого въезжающего плантатора, бесцеремонно останавливали повозки и допрашивали торговцев.
Атмосфера былой колониальной вольницы, царившая при старом губернаторе Гаспаре, испарилась без следа. Город замер в предчувствии жёстких репрессий, внезапных арестов и масштабного передела собственности.
— Смотри, Тори, — тихо шепнул Мигель, указывая подбородком на возвышающийся над портом Губернаторский дворец.
На флагштоке цитадели развевался новый, огромный стяг с личным гербом дома де Мендоса чёрным орлом с расправленными крыльями, сжимающим в когтях золотой сноп. В окнах дворца горели сотни свечей: ревизоры нового наместника работали без перерыва, разбирая архивы и списки местных фазенд.
— Он уже здесь, — тихо проговорила я, чувствуя, как внутри закипает ярость, — подсчитывает чужие богатства.
— Пускай подсчитывает, — пробасил Мигель, придерживая коня рядом с моей каретой. — Пока он копается в старых бумагах, наше золото уходит в океан.
В порту кипела привычная работа. Огромный, тёмно-коричневый корпус трёхпалубного галеона «Санта Катарина» покачивался на зелёных волнах бухты Всех Святых. Портовые грузчики заканчивали подъём последних бочек с нашей патокой и сахаром. Мешки с кофе уже были надёжно спрятаны в глубоких, сухих трюмах судна.
Дон Смит, переодетый в безупречный, элегантный путевой костюм, ждал нас у самого трапа. Рядом с ним стоял бывалый, просоленный штормами капитан галеона дон Родриго, старый верный друг Мигеля.
— Всё готово, сеньора, — тихо сказал Смит, подойдя ко мне и наклонив голову в глубоком, почтительном поклоне. — Груз размещён в лучших трюмах. Капитан Родриго поклялся святым Антонием, что доставит меня и ценный груз в целости и сохранности.
— Помните всё, о чём мы говорили, дон Смит, — я протянула ему руку в шелковой перчатке. — Вы теперь не просто юрист фазенды, вы посол нашего кофейного царства в Старом Свете, и от вас зависит будущее «Нова Эсперансы».
Смит бережно прикоснулся губами к моим пальцам. В его взгляде больше не было прежней суетливости. Он глубоко чувствовал важность возложенной на него миссии.
— Я не подведу вас, донна Виктория, — твёрдо произнёс англичанин. — Я заставлю Лондон захлебнуться восторгом, а Амстердам — раскошелиться на миллионы гульденов. Когда я вернусь, над нашей фазендой будет стоять невидимый щит из европейского золота и связей!
— Счастливого пути, Джон, — проговорил Мигель, крепко пожав юристу руку и обняв его по-мужски. — Пусть святые ветры дуют в твои паруса. Если встретишь в море пиратов, то напомни капитану Родриго, что я заплатил за двойной комплект пушечных ядер.