Ох, как мне знаком этот ее сухой тон… Но я понятия не имею, что ей ответить…
— Шитье или стрижка? — повторяет она. — Тебе четырнадцать, и если ты не собираешься поступать в колледж, придется идти работать.
Я понимаю, что вовсе не в моих интересах слишком долго увиливать от ответа. Но в глубине души мне, в общем, все равно. Меня устраивают оба варианта. Единственное, что в тот момент имеет значение, — больше не видеть учителя математики, который преуспел в том, чтобы навсегда отвратить меня от школы. Но все же у меня немного щемит сердце из-за учителя английского. Он так старался разубедить меня бросать учебу, уверенный, что у меня достаточно способностей, чтобы поступить в лицей. Напрасно. Школы с меня довольно.
Мне всего четырнадцать, вряд ли я понимаю, до какой степени ответ, который я должна дать матери, определит мою судьбу…
— Итак, шитье или стрижка?
Я просто пожала плечами. В конце концов, пусть будет шитье. Просто потому, что сестра отца, Марта Дюваль, работает в Chanel.
Chanel… Неотделимое от Мадемуазель Шанель… Я знаю, что ее называют Коко, как и меня, — это мое домашнее прозвище с раннего детства. Мне хочется думать, что это знак. Конечно, я слышала это название. Тысячу раз по меньшей мере. Знаю, что оно — шик. Но, кроме этого, не знаю, пожалуй, ничего. Только что моей тете Марте там, кажется, хорошо.
На дворе 1960 год, у меня в кармане школьный аттестат и ноль представлений о том, что уготовила мне жизнь. Обратившись с просьбой к шефу своего ателье, Марта договаривается для меня о встрече с мадам Жизель Пуатвэн — помощницей того, кто станет моим начальником, но не в доме Chanel, а в магазине Aux Trois-Quartiers [4 ] на бульваре Мадлен.
Это мое первое в жизни собеседование. И я там не одна — со мной мама, тетя и мадам Жизель. Совсем не помню, что тогда говорилось. Спрашивали ли мое мнение? Не уверена. Одно можно сказать наверняка — все произошло быстро, и меня взяли на работу.
И вот 26 сентября 1960 года я, Колетт четырнадцати лет, в статусе ученицы вошла через огромные двери дома № 31 на улице Камбон. В то время все заходили именно там.
Как забыть мой первый день?
До сих пор вижу себя поднимающейся по ступеням легендарной лестницы. Сегодня при одном взгляде на нее в памяти тотчас возникает несчетное число дефиле. Но тогда единственные картинки, сопровождавшие мои шаги, ступень за ступенью — тысяча отражений моего лица в фрагментированных зеркалах, окаймляющих лестницу. А на лице, само собой, растерянность. По счастью, со мной моя тетя.
Когда открывается дверь ателье… я в шоке. Какие же они все… старые. Сейчас мне смешно думать об этом, ведь некоторые из них были всего на несколько лет старше меня, но по сравнению с моими школьными приятелями — какое разительное отличие! Как я смогу найти свое место среди всех этих дам?
Слава богу, есть Марта. Веселая, приветливая, сердечная… Я бы даже сказала, иногда немного слишком. Все то, что не выносит моя мама. Но это другая история.
Дом Chanel, улица Камбон, Вандомская площадь… Все для меня внове… Другой мир, даже другая планета по сравнению с нашей окраиной. Чтобы добраться до работы, я ежедневно должна пересекать Нантеррские трущобы, ехать на автобусе до моста Нёйи, на метро — до площади Согласия и пешком до дома № 31 на улице Камбон.