Конечно, Филипп Вене, близкий друг Месье де Живанши уже более сорока лет, неустанно рядом. Но среди этих драм и передряг он, должно быть, чувствует себя ужасно бессильным.
Между тем в ателье Месье держится безупречно. Он продолжает приветствовать меня каждое утро. Он улыбается во время примерок. Он разговаривает с нами доброжелательно.
Когда мы узнаем, что мадам Хепбёрн больна, то говорим об этом между собой в ателье. Но никогда — при нем. Мы уважаем его чувства и чтим его сдержанность.
Между постановкой диагноза и смертью проходит всего три месяца. Три месяца, в течение которых Месье де Живанши регулярно ездит в Швейцарию. Исход неизбежен, но их дружба нерушима. Он не только понесет ее гроб на похоронах, но и будет назначен исполнителем завещания. Ровно через сорок лет после их встречи. Дружба без изъяна, без бурь, без пауз. Столь редкое явление в среде, где привязанности иной раз измеряются временем подготовки коллекции.
Однако Месье де Живанши продолжает творить. Талантливо, виртуозно. Иногда он подтрунивает над собой, говоря прессе, что он вечный ученик, но, вероятно, это просто ради красного словца, ведь его талант никогда не подвергался сомнению.
С каждым сезоном финансисты все больше урезают расходы. Его вынуждают ограничить число манекенщиц для показов. Но худшее, как оказалось, еще впереди…
Когда одна из управляющих мастерской отказывается передавать лекало руководителям объединения без разрешения Месье де Живанши, ее немедленно увольняют. Хотя она лишь следовала базовым правилам работы ателье. Это увольнение не только уничижительно, оно является доказательством, что творец больше не имеет никакой власти. Если они хотели погасить священный огонь вдохновения, они бы не смогли найти способа лучше. Месье де Живанши позднее признается Жан-Ноэлю Лио, что для него «атмосфера была удушающей».
Очевидно, не без горечи, Месье де Живанши решает, что пришло время уйти на пенсию. Единственный способ элегантно выйти из этой тягостной и неразрешимой ситуации. В любом случае, его дни в собственном доме сочтены.
Как и золотые времена высокой моды. Пино и Арно, два миллиардера, делят между собой дома. Как в игре «Монополия», некоторые лоты стоят дороже других. Мы еще не знаем, каков их замысел, но эти крупные приобретения не сулят ничего хорошего.
При подготовке последней коллекции мы уже точно знаем — происходит что-то не то, так как в дополнение к новым мы воссоздаем несколько исторических моделей. Месье де Живанши предлагает руководству Доминика Сиро в качестве своего преемника. Единственного на тот момент, кто, по его мнению, способен сохранить дух дома. Финансисты, вероятно, посмеивались исподтишка, поскольку это было полной противоположностью их планам. Месье де Живанши позднее расскажет, что от его предложения просто отмахнулись. Неизвестный — талантливый или нет — не требовался. Требовалось производить впечатление…
Долго, насколько только возможно, Месье де Живанши оберегает нас, как добропорядочный отец семейства. Подбадривает, хвалит. Но подготовка к показу 11 июля 1995 года проходит в особой атмосфере. Мы стараемся все делать еще лучше, чем обычно, если такое возможно. И беречь Месье де Живанши.