Однако эти треволнения — ничто по сравнению со страхом столкнуться с Мадемуазель улицы Камбон, когда она выходит из Ritz. Каждую ночь, — как говорят, из боязни одиночества, — она засыпает в этом роскошном отеле в нескольких шагах от ателье мод. И если я случайно оказываюсь за ней на тротуаре, то как можно быстрее обхожу и несусь, чтобы добежать до дома № 31 раньше нее и успеть первой взлететь по лестнице.
Мадемуазель… когда звучит это слово, все вздрагивают. От страха. В 1960-м это дама преклонных лет. Ей 76. У нее волосы цвета вороньего крыла. Она стройная, даже худощавая. Всегда безупречно элегантна в своем костюме, никогда — без своей шляпы и жемчуга.
Наверняка, это женщина немного сварливая и суровая. Взгляд ее пронзителен, речь отрывиста, суждения грозны. Каждый день я боюсь, что она заговорит со мной и отчитает. Хуже того — выставит за дверь. Все мы знаем, что одной фразой она может положить конец чьей-то работе в доме… Как тогда, когда она спросила у старшего закройщика, что он здесь делает, а тот ответил: «Вы меня наняли». Она хлестко отрезала: «О, нет, я в Вас не нуждаюсь». И его тотчас уволили. Такие истории нагоняют на всех ужас и распространяются быстрее лесного пожара.
В 1960-м Мадемуазель — мировая знаменитость. Американцы помешаны на творениях Chanel. Впрочем, именно Соединенные Штаты в 1950-х позволили Шанель вновь играть первые роли. Во Франции еще не все были готовы простить ее «истории» военных лет. Но в 1952-м, если американцы провозглашают кого-то гениальным, мы, французы, можем только вторить им…
Мадемуазель никогда не приходит в мастерские. Потому, быть может, что это напоминает ей о начале карьеры. Взобравшись по социальной лестнице благодаря своим силе воли, упорству и нужным знакомствам, невыносимо смотреть назад — на ту, кто была нищей сиротой.
В отличие от других модельеров, которых я встречу за годы работы, для Мадемуазель никогда не делают муляжи по эскизам, так как она не рисует. Между тем она хорошо знает, что хочет. Она распределяет ткани по мастерским среди старших закройщиков и закройщиц, про каждый материал объясняя, что она предполагает из него создать. Затем руководитель ателье дает указания разрезать ткани по базовым лекалам. Например, для жакетов это всегда один и тот же принцип: маленький борт, один шов по середине спины и ни одного шва спереди.
У Мадемуазель есть свои причуды. Она терпеть не может, когда пользуются зажимами для ткани. Наше дело — подстраиваться. Однажды, когда один из образцов был закончен, и пришло время для презентации в студии, Мадемуазель невозмутимо внесла изменения прямо на изделии… с помощью ножниц.
Мне не хочется сводить свое участие к роли безмолвной наблюдательницы. И вскоре мое желание делать что-то большее, чем подметать или носить миски, было услышано. Меня назначают ассистенткой старшей мастерицы Мишель. Наблюдение за ней — источник огромного объема знаний, но главное — возможность начать делать что-то интересное. Например, в мои обязанности как ученицы теперь входит: забрать изделие (жакет или пальто), после того как оно будет закончено и проверено руководителем ателье, и отнести его в местный «отдел доставки» с бланком заказа, подписанным одной из директрис салона, мадам Поль Жамэ или мадам Ситроен. Потрясающее ощущение! Всякий раз, держа в руках законченное изделие, я чувствую себя обладательницей наивеличайшего сокровища всех времен… Такую ответственность мне нравится на себя брать.