В доме, имя которого сияло во всех уголках мира с момента его основания.
3 февраля 1952 года, на следующий день после первого показа, New York Times провозгласила: «Родилась звезда». За четыре десятилетия Месье де Живанши ни разу не разочаровал — ни в том, что касается его таланта, ни своими манерами. Жаклин Кеннеди, Грейс Монакская, Марлен Дитрих, Грета Гарбо, Ингрид Бергман были среди его самых верных клиенток, как и его подруга Одри Хепбёрн. Творения Givenchy вневременны и потрясающе современны, сдержанны и фантастически шикарны. Стиль, который, кажется, подходит для любых ситуаций.
Так, когда скончался супруг герцогини Виндзорской, она немедленно обращается именно к Месье де Живанши, чтобы он создал ей костюм для похорон. Так же, как Роза Кеннеди попросит его пришить ее жемчужное ожерелье к платью от Givenchy для церемонии прощания с президентом Джоном Ф. Кеннеди. Мера предосторожности, чтобы украшение не ударилось о гроб, когда она склонится для поцелуя.
Он — доверенное лицо всех этих женщин из высшего общества.
Но Месье де Живанши — это и человек, сумевший создать знаковую и революционную вещь уже для первой своей коллекции — блузу Bettina, вдохновленную его самой первой музой, Беттиной Грациани, звездной моделью 1950-х годов. Идеально скроенная блуза с воланами на рукавах, украшенными черной английской вышивкой. Она великолепно сочетается и с юбкой, и с брюками. Ее успех — молниеносен и ошеломителен, потому что она — своего рода символ освобожденной и свободной женщины. Продажи блузы Bettina будут за гранью самых смелых ожиданий Месье де Живанши, и в конечном счете она навсегда войдет в историю благодаря рисунку Рене Грюо.
Могла ли я мечтать о лучшей возможности поставить точку в главе с печальным концом. Перевернуть страницу, войдя в дом изысканной элегантности и богатой истории!
На первом этаже особняка находится бутик, на втором — салоны, а на третьем — студия Месье де Живанши. Мое же ателье располагается на четвертом этаже. Большое, светлое, его окна выходят на авеню Георга V. Я знакомлюсь с Лоранс, которая будет моей помощницей, а также с двадцатью квалифицированными мастерицами. Принимают меня довольно тепло, хотя я знаю, что в домах всегда с опаской относятся к старшим закройщицам, пришедшим извне. Боятся, зачастую напрасно, что новым будут отдавать предпочтение перед давно работающими.
Месье де Живанши иногда кажется человеком из другой эпохи. Дворянин, патриарх со своими подопечными. Он настаивает на том, чтобы каждое утро я приветствовала его. Если вдруг не делаю этого, он беспокоится, что я расстроена, и просит свою секретаршу, мадам Жаннетт, позвонить мне и поинтересоваться моим состоянием… А если мне и случается быть недовольной некоторыми его замечаниями, обижаться на него совершенно невозможно.
Так как нас разделяют более тридцати сантиметров роста, ритуал всегда один и тот же: он целует меня в лоб. Этот милый обычай всегда заставляет меня улыбаться, и в нем нет ни капли двусмысленности.
Каждое утро, когда я прихожу в ателье в 9 часов, Месье де Живанши уже там. Он приезжает рано и уходит около 17 часов, никогда не беспокоя нас в нерабочее время. Но и от всех ждет безупречной пунктуальности. Он бдительно следит за тем, чтобы уважалась частная жизнь каждого и каждой. Сам он — человек исключительной добропорядочности. Хотя он всегда был невероятно близок с матерью, ни одна ее фотография, ни подробности личной жизни никогда не просачивались в прессу.