Когда я прихожу в Givenchy, почти сорок лет спустя, Одри Хепбёрн и Месье де Живанши — все еще неразлучные друзья, и она неизменно носит его творения. Ей нравится все, что он создает; и правда, ей идеально все идет. Она сумела сохранить фигуру балерины, которая придает выразительность и оживляет творения дома.
Мне не единожды посчастливилось ее одевать. И каждый раз — это удовольствие. Порой мы встречаемся в особняке Месье де Живанши, а иногда — в Женеве. Принимают меня всегда с большой простотой. А однажды, когда мне надо чуть более поспешно добраться в аэропорт, она поворачивается к мужу и говорит: «Отвези Колетт в аэропорт, я сама как-нибудь доберусь на такси». Совсем просто. С добротой и благородством.
Месье де Живанши так привязан к Одри Хепбёрн, что через четыре года после их первой встречи решает создать для нее аромат L’Interdit, и, естественно, она становится их музой и лицом. Это первый случай в истории парфюмерии: никогда прежде актриса не предоставляла свой образ для рекламы, если можно так сказать. И будет один-единственный раз, и конечно, бесплатно. Во имя их дружбы. Когда я уже пришла в Givenchy, этот, вне времени и переменчивой моды, цветочный парфюм все так же хорошо продавался.
Однако, если Месье де Живанши всегда в ровном настроении, то в ателье дела обстоят несколько иначе, и мне придется узнать это на собственном опыте. В тот день, когда я делаю замечание одной из мастериц по поводу шва, показавшегося небрежным, я и представить не могу, каковы будут последствия. Она обратится с жалобой к очень активному представителю в профсоюзном комитете предприятия. Спустя несколько дней меня вызовут в отдел кадров. Мне придется оправдываться за случившееся, а ответ меня ошарашит: «Вы правы, когда работа сделана плохо, вы должны на это указать, но я обязан вызвать вас, чтобы уладить ситуацию с представителем CGT [13 ]». К моему великому удивлению, я узнаю, что профсоюзы занимаются не только защитой общих интересов корпорации… Их вмешательство иногда идет вразрез с общими интересами. Но разве не в интересах всех нас, чтобы наши коллекции были безупречны?
Этот инцидент взволновал меня больше, чем хотелось бы, так как я поняла: в коллективе есть не только приятельницы. И что нужно быть бдительной.
За пределами ателье сначала тоже все непросто. Если Месье де Живанши — деликатен и очарователен, то с продавщицами все гораздо сложнее. Они на протяжении нескольких месяцев ведут себя надменно. Каждый раз при общении с ними я ощущаю этот весьма неприятный скепсис. По счастью, серьезность, которую я проявляю в работе, в конце концов их успокоит.
Подготовка коллекций тем не менее проходит в полном спокойствии. Месье рисует эскизы и передает их мне по мере готовности. Я создаю макеты для каждой модели и представляю ему. После внесения правок Месье выбирает ткани. Затем мы создаем модели в ателье. Далее следует одна или две примерки на манекенщицах, и, как правило, модели готовы к показу. Я с удовольствием встречаю многих манекенщиц, которых знала по Chanel, и одну новую — Катушу. Она из Гвинеи, ее называют «принцесса Фульбе». Имя Катуша дал ей отец, в честь советской артиллерийской установки. На самом деле ее зовут Кадиату Ниан. Но это я узнаю гораздо позже.