Не к Кассиану.
Ко мне.
— Наши отношения не имеют значения для структуры состава, — сказала я.
— Имеют. Разделение зависит от вашего решения, где проходит граница между живым огнем и чужой связью. Вы можете сохранить его источник, оставив часть привязки. Можете разрушить привязку, рискуя убить его.
— Именно поэтому у процедуры есть согласие и условия остановки.
— Вы все еще думаете, что можно превратить выбор в документ и обезопасить себя от ответственности.
— Нет. Документ нужен, чтобы ответственность не присвоил один человек.
Кассиан посмотрел на Северина.
— А вы готовы позволить ей остановиться? Даже если город останется без защиты?
— Да.
— Лжете.
— Нет.
— Аркхарты не умеют отдавать власть. Вы расторгли брак, чтобы сохранить дом. Вы скрыли болезнь, чтобы не потерять место в Совете. Вы полезли в архив и под старую печь, потому что не способны ждать, пока другие решают.
Северин не стал отрицать.
— Все это правда. Поэтому отказ подписан не как обещание Мирелле. Он действует независимо от ее решения быть со мной.
— Красивые слова.
— Их проверит магия.
Кассиан взял серый кристалл.
Линии на полу стали ярче.
Холод в зале усилился.
Диагностический браслет на моей руке потемнел по краям.
— Не приближайтесь к нему, — сказала я Северину.
— Я не двигаюсь.
— Источник?
— Тянет к печи.
— Не отвечайте.
Кассиан поднял катализатор.
— Последний раз предлагаю разумный выход. Передайте мне белую основу и выйдите из зала. Я восстановлю огонь драконов, стабилизирую купол и прекращу распространение лихорадки.
— На каких условиях? — спросила я.
— Коллегия получает постоянное управление лечебным контуром. Драконьи дома сохраняют политические полномочия, но их сила проходит регулярную настройку. Гильдия получает равное представительство в новой системе.
— А вы становитесь единственным человеком, способным включить и отключить огонь.
— До подготовки преемников.
— Которых выберете сами.
— Которых обучу.
— Без согласия пациентов.
— Согласие переоценено людьми, не понимающими собственного состояния.
Я вспомнила белый флакон в своей руке.
Кассиан объяснял дозу, пока я сидела перед ним и пыталась не показать слабость. Он говорил спокойно. Не угрожал. Не заставлял пить силой.
Просто скрывал правду, без которой мое согласие ничего не значило.
— Именно так вы относились ко мне, — сказала я. — Считали, что я не понимаю собственного тела, поэтому можно дать мне яд под видом лечения.
— Я давал вам состав, который временно подавлял нестабильный контур.
— Контур был сохранен.
— После очищения.
— До него тоже.
— Вы не можете это доказать без исходных таблиц.
Леона подняла папку.
— Таблицы найдены в домашнем архиве Аркхартов и подтверждены Эдитой Норн.
Кассиан даже не посмотрел.
— Мирелла, вы получили возможность начать жизнь заново благодаря расторжению брака. Без моего заключения продолжали бы гнить в этом доме, выпрашивая наследника у людей, которые считали вас неисправной.
Слова были рассчитаны точно.
В них снова находилась часть правды.
После развода я вернулась в аптеку.
Открыла дверь, которую давно не замечала.