Я поняла это, когда попыталась поднять чайник и едва не расплескала воду на плиту. Пальцы слушались, однако в кистях не было прежней силы. Серый налет исчез с кожи, только под ногтями еще виднелись тонкие темные полосы.
Тея отобрала у меня чайник без единого слова.
— Я могу сама.
— Вижу.
Она налила воду в чашку и поставила передо мной тарелку с кашей.
Мы завтракали в приемной, потому что Финн и Марта еще спали, а оставлять их без присмотра я не хотела. Ночью температура мальчика снижалась медленно. Дважды он просыпался от кашля, но дышал уже свободно. Серые линии под кожей больше не появлялись.
Марта пришла в себя окончательно ближе к рассвету. Слабость в ногах сохранялась, зато головная боль почти прошла.
Районный лекарь вернулся в начале девятого часа.
Он представился господином Вальтером Сейном и принес регистрационный журнал. Вчера на знакомство у нас не осталось времени: он торопился осмотреть больных, а я пыталась не потерять сознание у него на глазах.
Сегодня Сейн выглядел менее недовольным, но гораздо внимательнее.
Он проверил Марту, затем разбудил Финна и заставил мальчика несколько раз глубоко вдохнуть.
— В легких чисто, — сказал он. — Температура еще повышена, но приступ не повторялся.
— Потому что я больше не пил ту гадость, — пробормотал Финн.
— Поэтому тоже.
Сейн осмотрел его язык, пальцы и шею.
— Следы исчезли.
— Внешние, — уточнила я. — В крови примесь осталась.
— Вы проверяли повторно?
— Нет. Сегодня повторное вмешательство слишком опасно. Ему нужен отдых, вода и наблюдение.
— Согласен.
Он записал что-то в журнал.
Финн посмотрел на нас по очереди.
— Я могу идти домой?
— Нет, — одновременно ответили мы.
Мальчик нахмурился.
— Мне лучше.
— Это не значит, что ты здоров, — сказал Сейн. — До вечера останешься здесь. Если температура не поднимется и дыхание будет свободным, госпожа Морвейн решит, можно ли тебе вернуться домой.
— Почему она решит?
— Потому что она проводила разделение и знает, сколько чужеродного вещества осталось возле твоего источника.
Сейн произнес это спокойно, но я заметила, как он взглянул на мои руки.
— Остаточные последствия прошли? — спросил он.
— Почти.
— Головная боль?
— Есть.
— Дрожь?
— Только при нагрузке.
— Значит, сегодня никакого разделения, сложных зелий и работы с магическими веществами.
— Я знаю ограничения собственного дара.
— Вчера вы тоже их знали.
— Вчера у меня был выбор между нарушением ограничений и ребенком, который переставал дышать.
Он закрыл журнал.
— Я не осуждаю ваш выбор. Я напоминаю о последствиях.
Сейн оказался первым лекарем за несколько лет, который говорил со мной не как с больной женщиной, обязанной выполнять назначения, а как со специалистом, совершившим опасную процедуру. Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы не принять его замечание за попытку распоряжаться мной.
— Я буду осторожна, — сказала я.
Он кивнул и повернулся к Марте.
— Вам сегодня тоже лучше не вставать без помощи. Пейте воду небольшими порциями. Еда легкая. Никаких настоев из той бутылки.
— Я ее больше в дом не принесу, — ответила Марта.