За проект боролись три студии, а сегодняшняя встреча должна была решить, кому в итоге достанется заказ. Юрию Павловичу, владельцу комплекса, почему-то было важно лично провести меня по зданию, показать всё, что ему нравилось и раздражало, после чего вечером он собирался уехать в Петербург. Следующая возможность встретиться появлялась только через неделю, а давать конкурентам дополнительные семь дней я не собиралась.
Контракт мне действительно был нужен. Не настолько, чтобы соглашаться на любые условия или обещать заказчику невозможное, но достаточно, чтобы встать в шесть утра, загрузить в багажник образцы материалов, дальномер, ноутбук и папку с предварительными планами, после чего отправиться на север в погоду, которую метеорологи осторожно называли «умеренным ухудшением».
За последние полтора года я вообще научилась с недоверием относиться к осторожным формулировкам.
«Незначительные разногласия по имуществу» означали, что Игорь готов спорить за каждую вещь, которую можно оценить дороже электрического чайника. «Техническая задержка» превращалась в очередной перенос заседания, а предложение «обсудить всё спокойно, без посредников» неизменно означало, что мой пока ещё законный муж снова собирается объяснять, почему нам давно пора оставить прошлое в прошлом.
Игоря я уже полтора года называла бывшим, хотя государство придерживалось иного мнения. Для меня наш брак закончился в тот день, когда я оставила кольцо возле фотографии его второй семьи и закрыла за собой дверь, однако официальный развод, раздел имущества и история с квартирой оказались значительно длиннее, чем я предполагала.
Телефон, закреплённый возле панели, коротко завибрировал, и на экране появилось имя Игоря.
Я даже не стала открывать сообщение.
В последние месяцы мы общались только по вопросам имущества, причём большую часть переписки я старалась вести через представителя, но Игорь время от времени словно забывал о принятом порядке. Он предлагал встретиться за кофе, присылал старые фотографии, вспоминал какие-нибудь смешные истории из нашей семейной жизни и однажды даже отправил снимок дачи моих родителей с подписью: «Помнишь, как мы здесь встречали Новый год?»
Помнила!
Я вообще помнила гораздо больше, чем хотелось, именно поэтому отвечать не собиралась.
Заправка появилась через несколько километров. Я свернула с трассы, проехала мимо колонок и направилась к площадке, где стоял компрессор, однако подъехать к нему не смогла: дорогу перекрывал большой тёмный внедорожник, оставленный почти поперёк свободного пространства.
Я остановилась метрах в трёх и подождала, рассчитывая, что водитель сейчас появится.
Прошла минута, потом вторая. Никто не торопился.
Пришлось заглушить двигатель, натянуть капюшон и выйти под снегопад, который за последние полчаса стать заметно плотнее.
Обойдя внедорожник, я наконец увидела его владельца. Высокий мужчина лет сорока сидел на корточках возле переднего колеса старенькой красной машины и что-то показывал пожилому водителю, который нервно переминался рядом.
— Сейчас держит нормально, но я бы всё равно до шиномонтажа доехал, — сказал мужчина, снимая наконечник компрессора. — Если давление опять начнёт падать, не пытайтесь тянуть до дома. Остановитесь и вызывайте помощь.